Она отключилась. Здесь и перезвонил Артём.
— Что у тебя со связью? — в голосе мужа, который даже не поздоровался, звенел металл. — Я третий раз звоню — у тебя всё время занято.
— Артём, я в аварию попала, пока со всеми созвонилась, — привычно начала оправдываться Лера и вдруг почувствовала, как в ней закипает раздражение. На его тон, на его недовольство, на сам его голос, который она так давно не слышала, но который казался таким чужим.
— Уверен, что в аварии виновата ты, — хмыкнул он.
— Я, — процедила Лера сквозь зубы.
— Раззява! Как всегда, или по зеркалам не смотрела, или дистанцию не рассчитала. Да? Ладно, всё. Буду около восьми.
— Да мне срать, во сколько ты будешь! — рявкнула Лера в трубку, когда он, к сожалению, уже отключился. И обиднее всего было не то, что он не поддержал, не посочувствовал, а то, что ведь оказался прав."
"Лера швырнула телефон и сдала задом так резко, что ещё стоявший у машины инспектор явно потянулся за свистком, чтобы её остановить, но передумал. Лишь сокрушённо покачал головой.
— Вечно я у тебя раззява, курица криволапая, дура косорукая, — возмущалась Лера, подрезая ни в чем не повинных автолюбителей, превышая скорость, и проскочила последний светофор на откровенно красный свет.
Только вырвавшись на финишную прямую к дому, она осознала, что, собственно, торопиться-то уже и некуда. Тот, кому она спешила приготовить ужин, его просто не заслужил. И тот, к кому на самом деле она неслась бы, не разбирая дороги, живёт не на этой улице. А на той, где огней так много золотых, и парней так много холостых… но «увы!» и «ах!», это была именно та самая печальная история.
И всё же, повинуясь первоначальному настрою, Лера зашла в магазин, как и собиралась. И купила всё по списку. И даже отварила овощи на салат. Разговора этого было не избежать, а сообщать мужу плохие новости всё же лучше на сытый желудок.
Но, когда в привычной домашней обстановке натянутые Лерины нервы уже стали успокаиваться, а стол заполняться приготовленной едой, неожиданно пришла Анька.
— Ты откуда? — открыла Лера дверь зарёванной сестре, явившейся и без звонка, и без предупреждения.
— Лер, это пипец, — побросала она свои вещи посреди прихожей.
Оставляя грязные следы, Анька прыгала на одной ноге, расстёгивая сапог.
— Аня, что случилось? Не томи.
— Можно я в сапогах? — сдалась Анька и, не дождавшись ответа, доковыляла до табуретки на кухне и рухнула на неё. — Замок походу сломался. Чёрт, ещё и новые сапоги нужны.
