Если же нет… Порезвились и будет. Вернёшься к своему великолепному мужу и можешь ничего ему не говорить. Я даже настоятельно рекомендую ничего не говорить. Сомневаюсь, что он узнает. Сомневаюсь, что если он что-то узнает, ты не найдёшь этому разумных и невинных объяснений."
"— Кир, не надо, — Лера обняла его, прижала его голову к груди. И он не оттолкнул её. Просто горько-горько вздохнул и обнял.
— Наверно, надо как-то бороться с этой самоуверенностью, — улыбнулся он. — Но что-то мне подсказывает, что никто и никогда больше не будет целовать тебя так.
Кирилл уложил её на кровать, и его губы начали по Лериному телу долгое и волнующее путешествие, которое закончилось для неё где-то в другом измерении.
Там, где падали разноцветные снежинки и голос — чужой спокойный и убедительный — все повторял: «Ты же любишь его! Он же любит тебя! Очнись!»
Глава 22
— Счастье моё, проснись, — Кирилл щекотал Леру щетиной. — Просни-и-ись! В самолёте доспишь.
— Самолёт! — прохрипела Лера, подскакивая.
Откашлялась, посмотрела на Кирилла. — Сколько времени?
— Впритык, — улыбнулся он, вставая с кровати. Уже одетый, наодеколоненный, безупречный, с иголочки. То-то Лере снились какие-то вкусно пахнущие экзотические цветы. — Не хотел тебя будить. Ты так сладко спала.
— Чёрт, — снова прохрипела она и побрела в ванную, мельком глянув на серое утреннее небо за распахнутыми настежь дверями балкона. — Я быстро.
— Лер, Лер, — остановил её Кирилл. — Ты в чём поедешь? Краситься будешь? Давай всё ненужное мне покидай, я упакую чемоданы.
«Чемоданы», — усмехнулась она. Да, чтобы увезти всё, что ей накупил Кирилл, понадобился ещё один чемодан.
— В холодильнике не забудь. Там чернила каракатицы, — произнесла она снова хрипло и снова откашлялась, показывая пальцем.
— Такое забудешь, — усмехнулся Кирилл и всё же поймал Леру, хоть она и пыталась его обойти, собирая разбросанные по комнате вещи. — Болельщица моя, — прижался он губами к ключице, — наоралась вчера? Сорвала голос?
— Блин, как было классно, — откинула Лера назад голову, когда губы Кирилл переместились на шею, и проскандировала, подкрепляя свои воспоминания жестами: — Месси! Месси! Месси!
— Понравилось?
— Очень.
Спасибо тебе! — поцеловала она Кирилла. — Хотя по телевизору и лучше видно, а на поле я ни хрена не понимала кто, где, зачем, это было потрясающе.
— Ну, «Леванте» в их ядовито-лимонных костюмах от сине-гранатовых отличала? Этого и достаточно.
