– Злодей в мою сторону смотрел предерзко, а о милиции нелестное мнение в глазах евонных прям-таки и читалось!
– Аргументированно, – признал я, кивком головы приказывая следовать за собой.
Яга постепенно успокоилась и шла уже без ругани, что-то подсчитывая на пальцах. Наш младший сотрудник доложил о доставке занозистого дьяка по месту проживания, перекидывании через забор и компактной укладке на крылечке. Вопрос о новой рясе пока оставался открытым. По пути в отделение раз пять объясняли встречным сердобольным гражданам, где и как наступили на грабли.
Если Яга к утру не уберёт синяк окончательно, я начну носить повязку в стиле пиратов Карибского моря. То там, то тут разносились слухи насчёт нового чуда, явленного мощью пресвятого отца Кондрата. Народ в Лукошкине чудеса любит, хотя и относится к ним без лишнего пиетета, но дня три-четыре базар будет жужжать. Это нормально, людям нужно общение…
Отделение (дом родной!) встретило двумя приятностями. Во-первых, гулящий Васька вернулся. С потрёпанным видом, свалявшейся шерстью, грязный до положения риз, но с пламенной любовной мутью в глазах.
Рассказывать ничего не стал, стрельцы и не требовали, понимающе хмыкая в усы…
Приятность номер два – с такими же улыбочками мне торжественно вручили маленькую записку из Весёлого дома. Якобы принесла смазливая чернявая девица, просила передать, от кого, зачем – не сказала, больше смеялась, поблёскивая золотым кольцом, зажатым между зубов. В местной табели о рангах это соответствует примерно уровню путаны двух-, трёхзвёздочного гостиничного заведения.
В записке было аккуратно выведено всего одно слово: «цирк»…
Похоже, настала пора сесть и серьёзно поразмыслить… Митьку отправили обедать, от «покушать» он никогда не отказывался. Затея с иглой для слежки у нас провалилась, я попросил Еремеева отправить кого-нибудь за Новичковым и ненавязчиво поговорить по душам: вдруг ему что-то показалось подозрительным?
– Бабушка, у меня есть вопрос, – осторожно начал я, пока Яга возилась у печи. – Поправьте меня как специалист, но если в деле Чёрной Мессы мы могли «допросить» зуб и каплю крови, то почему не заставим «говорить» целую косу?
– По причине легкомыслия девичьего, – без обид пояснила эксперт нашего отделения.
– Женскому волосу вопросы задавать – дело гиблое, как есть соврёт! А уж когда тех волос цельный пук, да кажный со своим норовом… И не проси, участковый, мне мои нервы дороже!
– Жаль, я думал… может, можно как-то… Ведь обыск в цирке нам ничего не дал.
