В принципе мне давно хотелось это сделать, но уж больно подозрительную готовность он проявлял…
– Что это с вами, гражданин? Опять пили на рабочем месте?
– Кто пил? Я пил?! Да ить это ж и есть полнейшее оскорбление! Матушка царица-а, слуге твоему оскорбле-ни-е-э!!! – И, подхватив рясу, бодрый скандалист опрометью бросился прочь.
Ничего не понимаю…
– Ребята, кто его со вчерашнего колокольней в лоб приложил?
Царские стрельцы только усмехнулись в усы, дескать, даже не спрашивай, сами удивляемся. Я покачал головой и неспешно потопал на второй этаж.
Меня ждали. Вошёл без стука, едва не прищемив государя дверью. Горох, подпирая спиной косяк, суетливо наливал себе стопочку. Меланхолично стряхнув с парчовой рубахи капли, тихо выругал меня матом и, вновь наполнив рюмочку, опрокинул её одним махом, смачно занюхивая рукавом. После чего без предисловий попытался сунуть водку мне. Посмотрел жалостливо, я бы даже сказал, затравленно:
– Пей. За моё здоровье.
– На службе не положено…
– Знаю. Не как царь, как мужик мужика прошу – выпей!
– Пятьдесят грамм…
– Соображаем, края видим, не прольём! – Горох воровато огляделся, кивнул мне и даже достал из кармана половинку кренделя.
Я быстро выпил, так же, как он, отказываясь от закуски. Крендель был явно несвежий, в каких-то серых крошках и прилипших ниточках… Ну его, и так прячемся, как два алкаша в парке культуры и отдыха.
– Вызывали?
– Нет. Ещё налить?
– С утра достаточно. Я так понимаю, у вас тут очередное ЧП. В чём на этот раз горе горькое?
– Всё хорошо…
– …прекрасная маркиза, – сурово закончил я.
– Уж мне-то могли бы и не врать.
– Так я и не вру, вот в чём парадокс! – ввернул научное слово царь-батюшка. – Неоднозначно всё у меня, понимаешь?
– И без поллитры не разберёшься…
– Ой, вот морали-то по мою душу читать не надо, чай, не с малолетним правонарушителем разговариваешь! – поправив корону, напомнил государь. – Томно мне…
– Бояре заели? Международная политика хромает? С молодой женой проблемы?
– Да в порядке всё! Я ж тебе русским языком говорю: томление у меня в душе образовалось… Хочу чего-то, а вот чего хочу – не ведаю… Шамаханы б напали, что ль?! Или самому на кого войной пойти?
– Говорят, вязание очень успокаивает…
– Пробовал, вон пряжа перепутанная под лавкой валяется.
Тоска у меня, Никита Иванович, а ить я в таком разрезе сам себя боюсь – ну как руки наложу?! Не от пожара сердечного али разочарования любовного – из интересу! В запредельное краешком глазу глянуть – и назад.
