Нет, свариться не сварились, но уж пропарились за все невзгоды сразу! Всё-таки баня – это наша национальная, русская система антидепрессанта и биостимулятора в одном флаконе. Из головы мигом выпарились все серьёзные мысли, тело казалось удивительно лёгким, на сердце не было ни боли, ни обид, ни разочарований. Мне стало совершенно не важно, победим ли мы Кощея, зато когда я вновь увижу Олёну, то предстану перед ней бодрым, вымытым и свежим! Если только, конечно, она не придёт вот прямо сейчас, сию минуту…
– Ой, прощенья просим… Может, мы не вовремя, батюшка сыскной воевода?! – Кокетливый девичий голосок застал нас врасплох…
* * *Это всё из-за густого пара, иначе бы мы их, разумеется, сразу увидели.
К нам бесшумно подплывал… гроб! Ей-богу, настоящий гроб, крепкий, лакированный, борта высокие, по бокам ручки в виде оскалившихся черепов. Хотя чего удивляться: что под рукой оказалось, на том и приплыли. Можно было в тазу или в сундуке, например, или даже в том же котле для варки кошек…
– Говорить буду я! Господин Ивашов, вынужден… э-э… сообщить вам неприятное известие – Кощей в гневе!
– Олёна, ой! Вы извините, что я так… Это Митька предложил, вот и… Бабушка, ну вы мне хоть головной убор киньте!"
"– Не отвлекайтесь, господин участковый, – рыдающим голосом взвыл бывший директор цирка.
– Что вы тут опять… э-э… устроили?! Хозяин сказал, что казнит вас всех сию же минуту!
– За что? – нагло улыбнулся я, стоя по грудь в воде и надевая милицейскую фуражку. – Был приказ убрать воду…
– Но вы её кипятите?!!
– Мы её вы-па-ри-ва-ем! – по слогам объяснил я.
Митька с Ягой согласно кивнули.
Труссарди покраснел так, словно его вот-вот хватит удар, Олёна, стоявшая с шестом сзади, не удержавшись, прыснула в кулачок. Я продолжал ломать комедию:
– Если вашего работодателя что-то не устраивает, так пусть приходит разбираться сам. Мы ведь об этом уже говорили?! Ну, так вот – сам придёт, сам выскажется, сам и казнит, если сможет… Короче, где он?
– Он покарает вас!
– Мы верим. Так всё-таки где Кощей?
– Сидит на столбе в комнате для… э-э… жертвоприношений, – нехотя признался тяжело дышащий курьер.
– Он не может спуститься, потому что…
– Знаем. Заставлять его принимать ванну мы не будем, но хоть пропарится как следует. При его жизни в подвальных помещениях это крайне полезная форма профилактики множества заболеваний!
Труссарди взревел и выхватил длинный сицилийский нож.
– Убью, ищейка… э-э… милицейская!
– Ради бога. – Мы с Митькой призывно распахнули объятия.
