– Потом как кричит: «Эврика!» То есть латынь, в заводе… приводе… о переводе!.. значить…
– …«Нашёл», – кивнул я. – А что именно он нашёл, не сказал?
– Найн, но целоваль меня пилко-пилко в щётку… нет, в щёчку! О да!
– Хм… и что потом?
– Одевать весь стрелецкий платье и уходить за дело.
– На дело?
– Я, я! На важний дело – спасать девица, но я не ревновать, – великодушно пожала плечиками государыня. – Их бин… милицейская слюжба… дас ист опасна и трудна и не видна, так?
– Угу, на первый взгляд практически… – В голову пришло только одно место, куда наш скучающий царь мог направить торопливые стопы.
Решил поиграть в одинокого техасского рейнджера? Как всё-таки плохо, когда люди занимаются не своим делом…
– Мне пора писать заявлений о пропаже мужа, а?
– Не надо, поищем неофициально, у меня и так всю следственную работу от лишних бумаг лихорадит. Судя по всему, ваш муж мог направиться только в…
За дверями раздался нестройный гул шагов, дверь распахнулась, и на пороге возник так и не поумневший Бодров в окружении вечно озабоченной боярской думы.
На этот раз он говорил быстро и конкретно, не давая себя перебить:
– Ведомо ли тебе, государыня, что царь наш по делам отлучился исключительным, а уж когда вернётся, да и вернётся ли?.. Однако же в минуты таковые слуги верные тебя, матушка, без поддержки не оставят. Ты уж спать-почивать ложись, а мы, убогие, делишками государственными займёмся…
– Дас ист? – не сразу поняла Лидия Адольфина. – То есть… бунт?!
– Окстись, пресветлая царица! Мы ж тебе на царствие крест целовали, а ты всё на милицию безбожную смотришь, о нас худое думаешь… Отдохни от забот, государыня, а до той поры, пока царь-батюшка не пожалует, мы своим умишком управимся.
Временно!
– Майн гот, – наконец-то въехала бедняжка. – То есть подмена… измена?.. замена?! царской власти!
– Доннер веттер, – грустно подтвердил я.
Бодров мгновенно отступил и, захлопывая двери, радостно проорал напоследок:
– Только не убивайся, матушка! Власть – дело не женское, а мы ко всякому правлению сызмальства приученные.
Одного добра тебе хотим, уж посиди взаперти до рассвету, а там поглядим…
Бывшая австрийская принцесса гулко стукнулась грудью в дверь и замолотила в неё кулаками. Увы, видимо, с той стороны держали надёжно. Когда она обернулась, я впервые увидел в её голубых глазах бессильные слёзы…
Вообще-то милиционеры в политику не лезут, ну, не должны лезть по крайней мере.
