Хотя руки говорили о том, что их инструменты – другие: они были испачканы не землей, а краской… Звали ребят заковыристо: Шолон Голубчик и Мойша Соскин. Быстро захмелев, они сознались, что угодили сюда за рисование купонов и тут им тяжело. Люди вокруг необразованные, ругаются математическими словами… Много антисемитов, того и гляди проломят голову… Потап Петрович сильно их выручил, взяв к себе в камеру.
Когда пришло время вечерней поверки, «счастливец» повел гостя домой. Алексей уже нетвердо стоял на ногах, в голове шумело.
Вдруг Брехов спросил его на ухо:
– А у кого Морозов покупает «блины» из расчета полтинник за рубль?
Питерец отстранился, молча погрозил ему пальцем и ушел один, хоть и пошатываясь.
Тюремная жизнь Алексея вошла в спокойное русло, он даже начал к ней привыкать и сделался карточным майданщиком. С его легкой руки весь замок теперь с утра до ночи резался в карты. Шулера щипали дураков и очень скоро выкупили у Лыкова оставшиеся колоды. Он неожиданно стал богат. Шесть сотен! Это равнялось годовому окладу жалованья титулярного советника, если считать без наградных.
В Департаменте ему выдали сотню, чтобы держать наружность лихого человека. Под расписку, с грехом пополам. А тут эвона как… Червонец в день, получаемый от фаев, он вручал Игнату Иванову. Говоря при этом: раздели с самыми бедными, им тоже охота «чая-сахара-покурить»[76]. Еще питерец подрядился снабжать замок баварским квасом, чтотоже давало доход."
"Однажды Лыков стоял у входа в церковь, когда в ворота въехала коляска с опущенным верхом, на санном ходу.
На козлах сидел детина, про каких говорят: поперек себя шире. Круглое злое лицо, новенький кучерский костюм как с картинки, ухоженная пара лошадей красивой игреневой[77] масти. Не иначе, в замок пожаловало большое начальство. Но тут из коляски высунулась шикарная дама лет двадцати восьми, в соболиной барейке и соболиной же шубке. К ней подскочил сам надворный советник Тарасенко-Годный, помог сойти и увел в караульню.
– Кто это? – спросил сыщик у Игната.
– На козлах? Его зовут Игафракс.
– Что за странная кличка? Он из фартовых?
Босяк поспешил уверить шефа, что такое имя есть, он сам видел его в православных святцах.
– Ты же неграмотный, как ты мог видеть?
– Батюшка прочитал.
– Ладно, шут с ним, с Игафраксом, – хмыкнул «демон». – А что за даму он привез?
Игнат аж причмокнул:
– Угар-баба! Зовут Ольга Павловна Живодерова…
– Как? Столь симпатичная особа – и Живоде-рова?
– Так точно, Лексей Николаич.
