Такие суммы вручают только доверенным лицам. В шпионстве это называется резидент. Думаю, тебе поручена западная половина Кавказа. Создать сеть мелких мошенников, которые будут вбрасывать фальшивки в торговлю. Народ тут темный, на деньги смотрит невнимательно, глядишь, и проскочит твоя афера. Правильно рассудил?
Лотерейчик заозирался, потом тихо спросил:
– Как мне себя спасти?
– Совсем спасти уже не получится – уж больно государь на вас зол. Борода аж трясется… Он и так вашего брата не любит, а тут вон что. Хуже государственной измены.
Скажи честно: это англичане тебя надоумили России подкузьмить? Они тебе вручили липовые бумаги? Обиделись на нашу победу на Балканах и мстят? Эх, продал ты нас Альбиону…
Торговец галантерейным товаром сжался в комок:
– Какие англичане, я вас умоляю! Тут рядовой аферизм, только очень крупный. Говорил я им, что надо с трешниц и пятерок начинать, а не с четвертных билетов. Жадность губит хорошие замыслы, все наша жадность, ваше благородие. Вот и я теперь поплыву на Сахалин.
А можно не туда, а в ссылку? В город Каинск. Там у меня много родственников, они не дадут пропасть.
Каинск, уездный город Томской губернии, по неведомой причине стал излюбленным местом ссылки «иерусалимских дворян». Их там насчитывалось уже несколько сотен, и евреи составляли сплоченную массу, влиявшую на торговые дела по всей Сибири.
– Каинск надо заслужить, – важно ответил сыщик. – Скажи-ка сперва, кто дал тебе фальшивые билеты? Под протокол, для следователя и для суда.
– Ицка Серкин.
– Что за человек? – заскрипел пером командированный.
"
"– Он мой доверенный в Петербурге, и не только мой, но и многих наших. Полгода назад освободился из Псковской губернской тюрьмы, отбывал год за скупку краденого. И…
Алексей поднял голову:
– Давай без запинок, если не хочешь на Сахалин. А я подчеркну про твое раскаяние в докладе государю.
– Ежели правду хотите знать, то фальшивые билеты выделываются в самой тюрьме, – выпалил Лотерейчик.
Питерец с трудом сохранил безразличное выражение лица:
– Продолжай.
Мы и без тебя знали об этом факте, но нужны подробности. Иначе за что тебе смягчение участи?
– Подробностей Ицка мне не сообщал. Знаю лишь, что фабрикуют бумаги наши, которые там сидят. Станок поставили! Граверы, надо полагать.
– Смотритель, конечно, в доле, – буркнул себе под нос, как о само собой разумеющемся, сыщик.
– Иначе нельзя, – подтвердил мошенник.
– На каких условиях ты их взял?
– В шестьдесят процентов от номинала, – вздохнул Лотерейчик.
