В этом качестве он успешно состязался с Закаталами и давал два корпуса вперед Кутаису. Старую торговую аристократию – черкесогаев – теснили приезжие, более всего уважавшие кинжал.
Моисей Лотерейчик, купец второй гильдии, торгующий галантерейным товаром, стал вдруг выдавать кредиты под десять процентов годовых. Желающие нашлись. Но когда полученные от него деньги попали в солидные дома, там возникли сомнения. Особенно в отношении четвертных билетов. Первым заподозрил, что дело нечисто, доверенный торгового дома братьев Крестовниковых.
Видимо, репутация у Лотерейчика была так себе. Узнав, чьими ассигнациями расплатился покупатель, доверенный послал их в губернское казначейство. Там посмотрели и ахнули – два билета из пачки оказались с одинаковым номером! Купца арестовали, при обыске у него обнаружили на двести тысяч липовых «лексеев» и на такую же сумму – не менее липовых облигаций. Лотерейчик на допросах молчал, а сообщники с воли уже подыскивали ему хорошего адвоката. Тут-то и приехал в Кутаис чиновник особых поручений Департамента государственной полиции в девятом классе.
Лыков, несмотря на молодость, уже имел значительный опыт. Он показал арестованному свой открытый лист за подписью министра. Там было сказано: «предъявитель сего исполняет ВЫСОЧАЙШЕЕ поручение особой важности». И заявил:
– Я, видишь ли, воевал здесь неподалеку. Война получилась столь победоносная, что государственные финансы до сих пор пребывают в раздерганном состоянии. Кое-как их начинают налаживать при помощи займов.
А тут ты, сволочь…
– А что я, простите? – начал юлить еврей.
– Еще спрашиваешь? – сделал строгое лицо титулярный советник. – Мало того, что вы Христа распяли, так еще и рушите всю государственную машину! Государь очень рассержен. Никогда еще я не видел его в таком дурном расположении духа. И велел он мне…
Сыщик сделал глубокомысленную паузу. Лотерейчик сидел не дыша. Алексей смерил его свирепым взглядом и продолжил:
– …велел он мне стереть всех вас в порошок. Иди, говорит, Лыков, и сделай из них муку для калачей.
За ту диверсию, которую эти подлые люди устроили России, приходящей в себя после ужасов войны. Заслужили, говорит, каторгу. Пусть плывут на Сахалин, даю тебе право конопатить их без пощады.
– Так это… я ведь мелкая сошка, за что меня в муку?
Питерец придвинул к себе бумаги:
– Двести тысяч банковскими билетами и столько же облигациями – то, что нашли у тебя за зеркалом. Какая же ты мелкая сошка? Очень даже крупная.
