Открыто дознание, пока без результата.
– Где тело?
– В покойницкой Казанской части. Хотите поехать посмотреть?
Павел Афанасьевич покачал головой:
– Нет, этот случай меня не интересует. Нужен другой утопленник, мнимый.
Коллежский асессор насупился:
– Поясните, ваше превосходительство, просветите малохольного.
Благово придвинул к себе чай в бисерном подстаканнике – подарок любимой женщины – и начал излагать свою мысль:
– Я давно подозреваю, и не я один такой проницательный, что с «подснежниками» по весне вскрывается множество насильственных преступлений.
Всю зиму людей колют-режут, закапывают в снег или бросают в прорубь. И концы в воду. Когда тело обнаружат, оно уже имеет признаки разложения. Нет ни волос, ни наружных покровов. И часто невозможно понять причину смерти. То ли ножом ткнули, то ли собаки погрызли…
– Возражаю! – перебил шефа помощник. – Раны эти слишком различаются, чтобы опытный медик не мог их распознать.
– Зависит от степени разложения, – отмахнулся вице-директор и продолжил: – В воде еще быстрее замести следы.
Ну, синяки и ссадины… Бревном побило, или рыбы постарались. Или багром изувечили, когда тело вытаскивали. Так или иначе, у полицейского врача часто имеются основания для уклончивого заключения. И он, конечно, обязательно спрячет криминальную причину, а выпятит несчастный случай. Тут нам не подступиться, вся наружная полиция столицы объединится против нас.
Павел Афанасьевич отхлебнул чаю и вдруг стукнул кулаком по столешнице:
– А я хочу пресечь такую гнусную традицию!
Алексей хмыкнул, но промолчал.
Благово взял себя в руки и вновь заговорил спокойно:
– Знаю, против всех не попрешь, глупо. Однако сколько еще будут в Питере безнаказанно гробить людей, а господа приставы – покрывать убийц из своих шкурных соображений? Алексей, мы ведь с тобой сыщики. Тебе не тошно год за годом наблюдать эту дрянь и помалкивать?
– Ну, тошно. Однако изменить «гнусную традицию» нам никто не даст, Павел Афанасьевич. Крепка она, и ей сто лет.
Кому нужна правда?
– Обывателям, жителям столицы. Есть разбойничьи шайки, они льют кровь. По молчаливому с ними сговору наружная полиция смотрит в другую сторону. Сыскная молчит. Все шито-крыто, душегубы довольны, Грессер со своими орлами – тоже. Но кровь? Ее куда списать?
– На несчастный случай, – буркнул Алексей, которого речь шефа не впечатлила. Тот заметил это и спросил:
– Думаешь, я глупый романтик, который ищет приключений?
– Да.
