Тут, в Запретных землях, скажем так, есть своя атмосфера.
Он поравнялся со мной и с минуту сохранял молчание, вчитываясь в надгробную надпись: «Покойся, дитя дорогое». А ниже было выгравировано: «Райли Армас».
– Кто это? – тихо спросил Люмьер.
– Просто ребёнок.
– Судя по всему, очень важный ребёнок, – заметил он.
– Каждый ребёнок важен, – отрезал я, отходя от могилы.
Мокрый зонт в руках давно был сложен. Дождь прекратился, когда я добрался до кладбища. Очень удачно, ведь я планировал посетить две могилы: Райли и Эдварда.
Не хотелось беспокоиться, что меня зальёт водой или что зонт улетит из-за резкого порыва ветра. Земля под ногами давно превратилась в сплошное месиво, хлюпающее при каждом шаге. Казалось, всё вокруг стало одной сплошной лужей. Мы с Люмьером молча пошли по дорожке, ведущей к выходу с кладбища.
Здесь было тихо, спокойно, а ещё практически безлюдно. Нет, я не разговаривал с Эдвардом или уж тем более с Райли, как это часто показывают в кино. Они бы всё равно мне не ответили. Может, и к счастью.
Эдвард бы отчитал за встречу с команданте и за то, как легко я попался тому в руки. А Райли… Райли мог спросить о своей маме, которую я давно уже не навещал, хотя время от времени передавал ей деньги через Отиса. Она скоро должна родить, УЗИ показало, что будет девочка.
Ещё один несчастный ребёнок придёт в этот мир, полный лжи и боли.
– Прошу, сделай лицо попроще. Ты разбиваешь мне сердце, – с улыбкой проговорил Люмьер.
– Чего тебе надо?
– Ты ведь был на допросе у команданте.
– О, да, – с раздражением кивнул я.
– Мило посидели, выпили кофеёк, обсудили наболевшее, а потом он приложил меня лицом о стол.
– Это ужас… – начал Люмьер.
– Не надо, – перебил я его. – Твоя жалость ничего не даст.
Люмьер перегородил мне путь.
– Послушай, Джером. – Он упёрся рукой мне в грудь, останавливая попытку обойти его сбоку. – Мне правда жаль, что ты столкнулся с команданте. Он настоящий ублюдок, и я тоже его ненавижу. Я хотел бы сказать, что тебе больше никогда не придётся с ним встречаться, но это не в моих силах.
Всё, что я хочу, это защитить тебя…
– Мне не нужна твоя защита, – огрызнулся я.
– Да, да, я понимаю, – торопливо прервал меня Люмьер. – Слушай, мне надо знать, что ты рассказал ему на допросе.
– Ничего, – отрывисто бросил я.
– Совсем?
– Совсем.
Люмьер удивлённо уставился на меня.
– Ну, – слегка опешив, ответил он. – Это в корне меняет дело.
– Я ничего ему не сказал, но это было и не нужно. Всё и так было написано на моём лице.
