Даже себе я казался другим человеком в такие моменты, которые, к слову, случались всё чаще. Вспомнились слова Люмьера о том, что иногда во мне будто просыпался Киллиан. Странно было думать, что где-то в глубине меня, Готье Хитклифа, живёт Киллиан Парис Бёрко, октавианский принц. И вместе с тем я с каждым днём ощущал, что он берёт надо мной контроль. Интересно, каким я был бы, живя в императорской семье среди всего того золота и мрамора.
– Что-то случилось? – обеспокоенно спросил Скэриэл.
«Ты случился».
– Я… не знаю, – проворчал я, не понимая, как лучше сформулировать ответ.
Мы молчали, слушая музыку, смех и голоса, доносившиеся из зала. Я зажмурился и протёр глаза, будто страдал от невыносимой головной боли.
– Что-то творится с тобой, со мной, со всем этим чёртовым миром. Утром мне говорят одно, вечером другое, а на следующий день всё переворачивается с ног на голову, – проговорил я, чувствуя, как гнев завладевает мной.
– Понимаю, – кивнул Скэриэл.
– Да ни черта ты не понимаешь! – сорвался я, резко повернувшись к нему.
– Ты ничего обо мне не знаешь. Пропадаешь, появляешься, снова пропадаешь. На звонки не отвечаешь, на сообщения тоже. Что с тобой происходит? Говоришь, я «не скучаю»? А сам?
Его лицо словно окаменело. Казалось, он сдерживается от колкого ответа, уставившись в одну точку далеко за деревьями. Мне чудилось, что если я ещё немного надавлю, самую малость, он наконец уступит, выдаст хоть что-то. Он выглядел сейчас потерянно, совсем как я перед тем, как разрыдаться на груди Гедеона.
Вот только мои эмоции одержали вверх, а Скэриэл… Нет, он не такой слабый. Я наблюдал за переменами на его лице, точнее, за их полным отсутствием. Могло бы показаться, что он спокоен, но я успел узнать его лучше. Я чувствовал: внутри него бушует океан, хотя он умело скрывает это за мирной водной гладью. Но стоит присмотреться – и увидишь, как по воде идёт мелкая рябь.
Скэриэл медленно стянул перчатки и положил их на перила, затем снял галстук-бабочку, – всё это в полном молчании; я мог только позавидовать его хладнокровию, – замахнулся и закинул так, что бабочка улетела куда-то за живую ограду под балконом.
– Что ты делаешь? – воскликнул я, растерянно провожая её взглядом.
– Всё это было ради встречи с тобой. Больше мне это не нужно. – Он взял одну перчатку, замахнулся, словно играя в бейсбол, и с силой закинул её ещё дальше.
– Остановись. – Я схватил вторую перчатку.
– Хочешь сам закинуть? – усмехнулся Скэриэл.
