– Жду не дождусь, когда они вызовут друг друга на дуэль.
– Ректор Брум им запретил. Сказал, что в таком случае уволит обоих. Все в Академии об этом знают, и оттого их перепалки выглядят ещё смешнее.
– Что-то это мне напоминает. – Люмьер поиграл бровями.
Они общались так, будто меня вовсе здесь нет. Давно я не видел брата таким расслабленным и довольным.
Гедеон надел маску и отсалютовал шпагой; Люмьер повторил его жест и громко произнёс, возвещая о начале дуэли:
– En garde![2]
– Êtes-vous prêt?[3] – вторил Гедеон.
На этот раз они схлестнулись яростнее, так, словно от этого зависела их жизнь, – методичные удары стали резче, непредсказуемее, жёстче. Гедеон и Люмьер то бросались в атаку, то отступали, чтобы вновь ринуться вперёд, не жалея сил. Для них это явно была далеко не первая тренировочная дуэль.
Я наблюдал, не в силах отвести глаз. Ничего подобного в жизни не видел. Они знали сильные и слабые стороны друг друга, а потому дуэль выглядела ещё более захватывающей. Никаких пробных уколов и осторожных попыток прощупать оборону – только безжалостная схватка.
Громадный тренировочный зал словно сузился, не в силах вместить их сокрушительный натиск.
Люмьер был физически сильнее, выносливее и напористее, в то время как Гедеон – быстрее, изворотливее, яростнее. Если бил, то точно в цель, как будто продумывал всё на пять ходов вперёд. Они ничуть не уступали друг другу на поле боя, словно две половинки одного целого. Никто не мог взять верх, но обоими двигало дикое, необузданное желание победить несмотря ни на что.
Наконец, очередным сильным ударом Люмьер выбил у Гедеона шпагу. Тот попятился, растерянно разводя руки в стороны, запнулся и, к моему удивлению, упал. Люмьер вытянул руку – и острие шпаги практически уперлось в грудь Гедеона.
– Сдавайся, – в тоне звучало неприкрытое торжество.
Гедеон отбросил маску. Багровый от ярости, с взлохмаченными волосами, с испариной на лбу он ответил, глядя на Люмьера снизу вверх:
– Никогда.
Запыхавшийся Люмьер тоже стянул и отбросил маску, медленно прошёлся пятернёй по растрёпанным, чуть влажным от пота волосам и усмехнулся, глядя на Гедеона сверху вниз.
Думаю, вид распластавшегося на полу безоружного Гедеона пришёлся ему по душе. Эта сцена напомнила мне то, что я видел в нашей столовой – Люмьер и в тот раз опрокинул брата на лопатки. Но даже теперь Гедеон, не в силах был обуздать уязвлённое самолюбие, не позволял себе признать поражение.
Сбоку в дверном проёме вдруг показался Скэриэл.
