– Адам знает, что ты периодически взламываешь его кабинет? – спросил я, разглядывая неуместный кубик Рубика на столе, по всей видимости, игрушку Адама или Кэмерона. Уж точно она принадлежала не Скэриэлу.
– Я не взламываю. – Не отрываясь от чтения, Скэриэл похлопал себя по карману потёртых брюк и вытащил ключ. – У меня есть дубликат."
"С похорон Эдварда прошло больше месяца. В тот день я ещё не мог ходить из-за раны, и Виктор Ронью, один из неофициальных последователей «Союза Проклятых», безропотно толкал мою инвалидную коляску по мокрому от утреннего дождя гравию.
Гроб – массивный, двухкрышечный, из белого дуба, с позолоченными ручками, изнутри обитый бархатом, – был дорогим, я бы даже сказал, помпезным, до вульгарности кричащим. Было приятно думать, что, узнай Эдвард его цену – поднялся бы из могилы, чтобы отчитать Скэриэла за непомерные траты. Впервые за эти дни я смог улыбнуться.
Под угрюмыми взглядами присутствующих Скэриэл первым бросил в могилу горсть земли. Выглядел он отстранённым и сдержанным.
Я наблюдал за ним, ища хоть малейшую долю скорби, но нет. После похорон Скэриэл позволил себе всего один стакан виски, наполненный на два пальца, а потом уехал на деловую встречу. Выгнав всех сотрудников «Дома Спасения и Поддержки», я остался в полном одиночестве и больше не смог сдерживаться – меня накрыла лютая истерика. Проигнорировав рекомендации врача, я пил остатки алкоголя прямо из горла, руки мои дрожали, сердце учащённо билось, как будто сейчас разорвётся. Я рыдал, захлёбываясь слезами, бросал пустые бутылки, наблюдая за тем, как паркет покрывается разноцветными осколками, крича при этом как полоумный то на себя за слабость, то на Эдварда за то, что умер, то на Скэриэла за то, что позволил этому случиться.
Всё это копилось во мне долгое время. Когда я впервые убил человека в Доме Спасения и Поддержки, то наивно полагал, что больше не увижу крови. А потом случился Райли. Тогда я понял, что назад дороги нет. Но смерть Эдварда словно отрезвила меня. Нет, я не хочу закончить на грязном полу, выполняя очередное задание Скэриэла.
После всего этого у меня не осталось сил: ни моральных, ни физических. Нашли меня на следующий день рядом с инвалидным креслом. Я лежал на грязном, залитом алкоголем полу, источая зловонный запах перегара. Моя рана открылась, и после этого я вновь угодил в больницу на три дня.
– Эдварду бы это совсем не понравилось, – разочарованно покачал головой Скэриэл. – То, что ты с собой делаешь.
