– Есть предположения?
Ненадолго мы все, к радости миссис Симмонс, притихли. Первым тишину нарушил я:
– Может, он тоже входит в Совет старейшин. Сколько их там? Человек сто? Старейшины против своих неохотно идут.
Близнецы Брум и Леон удивлённо уставились на меня.
– Что? Мне Люмьер об этом говорил.
– Ладно, что ещё Оскар тебе рассказывал? – Оливер вернулся к животрепещущему вопросу.
– Дал совет, как понравиться профессору Лозано.
– Дай угадаю, надо лучше всех владеть тёмной материей? – съязвил я.
– Я тоже так думал, но нет.
Надо цитировать стихи Федерико Лорки. Он его большой фанат.
– Профессор Лозано имеет испанские корни? – уточнила Оливия. – Судя по фамилии и любви к Лорке.
– По всей видимости, да. Но как я понял, он родился в Октавии.
– Даже не думал, что Оскар будет всем этим делиться. Из него выходит довольно неплохой наставник, – чуть погодя, искренне признал я.
– А Люмьер ничего такого не говорил? – спросил Оливер.
– Он перевёлся из Пажеского корпуса на четвёртом курсе. Не думаю, что он может что-то интересное рассказать про первые три курса в Академии Святых и Великих.
– А Гедеон, понятное дело, тебе тоже не рассказывает, – предположил Оливер.
– Мы… – помедлив, я неохотно закончил: – …мало общаемся.
– Это, конечно, странно, но мой отец со мной тоже толком не общается, так что у меня нет претензий к Гедеону. – Оливер махнул рукой и повернулся к Леону. – Что ещё Оскар говорил?
– Ну… – Леон помолчал, почесал левую щёку, вспоминая, и проговорил: – В Академии нас научат фехтованию, владению огнестрельным оружием, стрельбе из лука, конному спорту.
Оливер ахнул от восторга.
– Ещё у них есть театральная и танцевальная студия. После первого курса надо будет выбрать профиль. Он сказал, что самое престижное у них – это политика.
– Ну ещё бы. Мы практически со всех сторон окружены недружественными странами. – Оливия сложила руки на груди. – Да и внутри Октавии проблем хватает.
– Ну и чья это вина? – процедил я. – Старейшины делают всё, чтобы мы были закрытой страной, словно живём под куполом.
Оливия внимательно посмотрела на меня. Раньше я был бы счастлив заинтересовать её, а сейчас хотелось только одного – чтобы от меня все отстали.
– Готье, ты в порядке? – вдруг мягко спросила Оливия. – Слышала, что ты подвернул ногу.
– Всё нормально. От кого слышала?
– Ты ездил в больницу мистера Дона…
– Да, – я нервно провёл пятернёй по волосам, – отец заставил. Но откуда…
– Тебя там видела Лаванда Фло.
– О боже, – взмолился я.
