Я не ответила, потому что помимо воли уже погружалась в сон, но все же его слова застряли в голове.
О какой правде он говорил?
Сожалел о том, что я принадлежала ему?
Хотя это было и так понятно, ведь в его жизни присутствовала Алиса. Она существовала несмотря на то, что произошло между нами ночью. Демид был помолвлен, и, по-видимому, это необходимо. Во всяком случае, так было лучше для него, для его будущего, для всей его карьеры, которая вскоре станет еще более блестящей, чем сейчас.
– Все равно я ни о чем не жалею, – прошептала уже практически засыпая.
– Такова моя судьба.
Стук закрываемой дверцы автомобиля привлек внимание, и я подошла к окну. Гадаров стоял возле машины и говорил по мобильному телефону. Слов разобрать не получилось, но по сосредоточенному выражению лица подумала, что тема явно затрагивала рабочие моменты.
Развернувшись, накинула халат и поспешила попасть в ванную. Ночь прошла, наступило утро, а с ним способность рассуждать здраво.
Когда вошла в кухню, Демид был уже там и нарезал хлеб.
– Тебе тосты сделать? – спросил, не оборачиваясь.
– Да, конечно, – улыбнулась ему в спину. – Но я и сама бы приготовила.
– Я умею их делать. А времени на то, чтобы готовить что-либо более существенное, у нас нет. Выезжаем через пятнадцать минут. Позавтракаем где-нибудь по дороге, – отчеканил Гадаров таким тоном, будто своей секретарше задания на день надиктовывал."
"Сказать, что его поведение обескуражило, значит, ничего не сказать. Сделала пару шагов к столу, желая заглянуть в серые глаза, которые еще несколько часов назад смотрели на меня с нежностью и как будто любовью.
И вздрогнула от приказного тона:
– Александра, не тяни резину, садись и ешь побыстрее. Нам ехать практически весь день, а я не хочу возвращаться домой посреди ночи.
Вот же высокомерный индюк!
Выбрала самое ласковое определение из своего лексикона этому несносному типу.
Так значит ты решил себя вести дальше? Ни утреннего поцелуя, ни нежности?
Снова приказы и упреки…
Что ж, буду отвечать в том же духе.
С наигранным спокойствием заняла место за столом и потянулась за маслом.
– Извини, Демид, – заявила твердо, так, чтобы даже на мгновение не подумал, что я реально сожалею, – но я не могу вот так просто взять и уехать. Когда я сюда прибыла, здесь было чисто и прибрано, и будет так же, когда я соберусь уезжать. Надо выстирать постельное белье, полотенца, прибрать кухню и...
– Нет! – вспыхнул Гадаров. Он сел напротив, сверля меня взглядом.
