Зашла пред вылетом в туалет я, а вышла уже загримированная под меня девушка, села в самолет, а я… А я вернулась сюда. Кир уничтожил все данные так, чтобы никто ничего не смог разузнать о нашей с ним связи. Я вернула свой родной цвет волос, вернулась на работу, сняла квартиру, а через год поступила в универ. Все встало на свои места. Вернулась моя прежняя жизнь и казалось, будто и не было вовсе ни возвращения отца в мою жизнь, ни колледжа, ни попытки убийства. Кир появлялся редко из-за боязни меня раскрыть, отец не появлялся вовсе, а я спокойно жила так, как привыкла, разрываясь между учебой и работой.
Имя своего жениха я так и не спросила. Просто не хотела о нем слышать, отказывалась узнавать хоть что-то. Зачем? Чтобы каждый раз вздрагивать при его упоминании и шарахаться от каждого куста?
— Но почему именно этот универ, Ань? — негромко спросил Богдан, коснувшись губами моего виска.
— А кто бы стал искать меня здесь, не в Москве, да еще и среди бюджетных мест? — грустно улыбнулась я.
— В лицо меня почти никто не знал, я не появлялась на светских тусовках, предпочитая дома в одиночестве зубрить корейский. Карточкой, оставленной отцом я не пользовалась, во-первых, опасаясь, что меня вычислят, во-вторых, просто не желая принимать от него деньги. Карточку, оставленную Кириллом, я тоже не трогала, как-то привыкла обеспечивать себя саму. Главное было не попасть в больницу, а в остальном моя жизнь почти не отличалась от прежней. Я почти забыла о том, что было раньше… до тех пор пока не столкнулась в кафетерии с Исаевым.
Я ненавидела таких людей, как он, а он решил мне нахамить. Знала бы я, кто он такой на самом деле… я бы промолчала. Впервые в своей жизни, но я бы промолчала!
— Это бы ничего не изменило, Анют, — пропуская пальцы сквозь мои волосы, неожиданно проговорил Богдан. — Рано или поздно вы бы пересеклись в универе. А потом Исаев бы узнал, кто ты.
— Мне вообще не надо было сюда приезжать, — я спрятала лицо в ладонях, чувствуя, как снова щиплет глаза от сдерживаемых слез, слегка раскачиваясь, понимая, что уже не могу взять себя в руки.
— Мне не нужно было поступать в этот гребаный университет, знакомиться с Липницким, Исаевым, Алехиным, Харлеем и…
— Со мной, — ровным, спокойным тоном закончил за меня Богдан, когда я запнулась.
А я замерла, не открывая глаз. Я не хотела это говорить. Не хотела признаваться самой себе. Не хотела об этом даже думать! Да только…
Правду ведь не спрячешь.
