Хотя на самом деле, как будут смотреться белесые волоски на моей шкурке почти редкого окраса, мне предстояло вот-вот убедиться на собственном горьком опыте. Ибо возле бассейна на дорожке меня ожидал никто иной, как нехристь моя чудная, нехристь моя любимая и глупо ревнующая. И сейчас, кажется, собирающаяся активно объяснять и доказывать, как же на самом деле я была не права!
— Ну, здравствуй, оторва моя рыжая, — спрятав руки в карманы спортивных штанов, почти весело пропел парень при моем приближении. — Что-то давно тебя не было видно.
— И тебе не кашлять, — напряженно отозвалась я, почесав бровь и остановившись в паре шагов от парня. Исаев выглядел уж каким-то слишком подозрительно… счастливым. Что меня априори не могло не нервировать! — Да я как бы это… на работе была… И вообще, только не говори, что ты меня потерял!
— Ань, я заезжал на мойку, — качнув головой, насмешливо отозвался Демьян, делая шаг вперед. — Тебя там не было. Думаю, мы оба знаем, где ты провела эти два дня. И ночи.
Ага. В любимой теплой постельке, в окружении подушек, одеяла и ползающей по моей голове Ни-ни! Но ему-то, собственно, какое нафиг дело?!
— Даже если так, — прищурила я глаза, стараясь говорить негромко, ибо на трибунах все еще оставалось с десяток никому ненужных свидетелей.
— Тебе-то что, Исаев?
Неожиданно парень шагнул вперед и банальным таким рывком прижал меня к своему телу — я даже пискнуть не успела. Только глазки так раз, и почти повыпадали от удивления!
— Скажи-ка, Солнцева, — наклоняясь к моему лицу, усмехнулся вдруг нечестивец, — А когда ты собиралась мне рассказать, что встречаешься с Громовым? До того, как мы переспим или после?
— Нехристь, — почти прошипела я, обалдевшая от такого вопроса, точнее от его содержания! — А с какого такого бодуна мы вдруг с тобой должны переспать, а?
— Ань, я ведь тебе нравлюсь, — улыбнулся Исаев, коснувшись пальцами моего подбородка.
— Глупо отрицать.
— Да какого, собственно, огородного овоща ты взял, что ты мне… — попыталась было послать наглого шатена моя оскорбленная до глубины натура.
Однако мне этого сделать не дали, заткнув единственным надежным способом, сгубив на корню речь, пропитанную ехидством, сарказмом и приличным количеством яда. То есть физическим!
Короче, меня просто поцеловали, просунув одну руку под рюкзак, прижимая к сильному спортивному телу, а второй удерживая за подбородок."
"Кто-то где-то наверху присвистнул, а я как-то внезапно поняла, что нечестивец-то в чем-то может быть и прав….
