Помимо этого обязал с десяток баронов герцога Жиронда нести патрульную и караульную службу. Границу степи я не пересекал – не стоит пока настраивать основную массу степняков против себя. Хан Юнус тоже не рисковал вторгаться на нашу территорию – вот так мы и сидели каждый у себя, изредка тревожа друг друга вылазками небольших отрядов."
"Выслушав разведчиков, которые ничего нового мне не рассказали, отправил их отдыхать. Сейчас король Сармии по настоянию герцога Кантора объявил войну империи, вернее, «регенту Эльрику», как в последнее время последний сам себя называл.
Король потребовал возвести на престол империи принцессу Алексию, назначив к ней временных советников от королевств, которые будут помогать ей править до ее совершеннолетия и выхода замуж. Мой отец поддержал требование короля Сармии Брана III, к отцу присоединился король Торвала, только королевство Барнем сидело тихо, никого не поддерживая и никуда вмешиваться не желая.
Поначалу кое-кто из не примкнувших к перевороту владетелей империи возмутился заявлением Брана III и начал демонстративно собирать войско.
Но после того как к королю Сармии присоединились еще два королевства, а Кентия добавила, что на территории королевств есть много достойных дворян, не имеющих своих ленов, и что они получат наделы тех, кто выступит на стороне узурпаторов, любые заявления о поддержки Эльрика прекратились. Правда, это не касалось трех герцогов, повинных в смерти императора и участвовавших в перевороте.
Реальное сопротивление мог оказать только герцог Убер, остальные два герцога, Миторн и Лумер, настолько ослабли во взаимных стычках более чем за полгода, что реальной угрозы и не представляли.
Большинство хозяйств и деревень было разорено и разграблено, и во многих местах наблюдалось бегство ремесленников и крестьян в соседние королевства и герцогства. Империя трещала по швам, и если бы герцоги могли усмирить свои амбиции и выбрать кого-то и поставить над собой, все бы пришло в норму.
Но каждый считал себя вправе претендовать на трон, и в этой ситуации легче было короновать Алексию – все-таки законная наследница, – или даже принять кого-то пришлого. Лишь бы на троне не оказался сосед.
Тяжело было и в Торвале. После смерти герцога Жиронда король стал подчищать всех тех, кто участвовал в заговоре. Самые трусливые прибежали сами и упали на колени перед королем, прося о милости и клянясь в вечной преданности. А некоторые взялись за оружие.
