Поселили их в одном из домов, который строили для рабочих, но так как два десятка парней переселили в казармы, мест хватало, и с размещением проблем не было. После того как они разместились, я пригласил деда к себе в кабинет обговорить условия их пребывания. И конечно, попав в кабинет, он испытал шок – еще бы, на полках были размещены образцы всего, что мы изготовляем: хрустальные вазы и всевозможные изделия из хрусталя, большие и малые зеркала, книги, а также мечи и кинжалы. Не думаю, что где-то он мог такое видеть.
Но разговора не получилось: дед хоть и оробел, но принялся разводить меня на деньги и вести себя так, как будто он осчастливил меня своим посещением. Послушав его разглагольствование по поводу того, какие они великолепные артисты, я предложил ему не спешить, а дать мне неделю на обдумывание его условий. Пусть они пока поживут у меня, питание будет за мой счет, а его музыкантов и девушку, которая поет, я поселю в замке и немного поработаю с ними. В замке вообще целый этаж свободен.
Дед для вида поломался, но согласился, единственное, оговорив сразу, чтобы девушку к сожительству не склонять, на том и остановились.
На следующий день я загнал музыкантов и девицу на третий этаж и под клятву запретил им рассказывать кому бы то ни было обо всем, что мы тут будем делать. И еще у них был скрипач – оказалось, в прошлый раз он просто болел и не выступал. Я приставил к ним служанку, которая должна была все показать и объяснить, обязал их принять баню и выстирать одежду, отдыхать, но быть готовыми вечером поупражняться.
Сам занялся своими повседневными делами, а в обед набросал тексты нескольких песен своего мира.
После того как отлили подшипники, дела с токарным станком пошли и быстрей и веселей. Зашел к Ларту: у того тоже дело двигалось, он калибровал пружину, подбирая нужную упругость.
После обеда вызвал Гюнтера и попросил принести в кабинет сыру и соленого печенья, достал бутылку коньяка и рюмки. Сейчас я буду его и удивлять и радовать, посмотрим, как он себя поведет.
В дверь постучали, и в комнату вошел Гюнтер. Хорошим, честным мужиком оказался этот седоусый воин, а я ценю таких людей.
– Проходи, Гюнтер, присаживайся, – пригласил я его. – Вот, почитай.
И я протянул ему красочную грамоту, привезенную мной из столицы. Гюнтер читал и, наверное, не понимал прочитанного, потому что несколько раз начинал читать сначала.
– Ваша светлость, это что, мне грамота? – наконец спросил он.
– Ну ты же видишь.
