Пока они там совещались, слуга провел меня в мою комнату, где я смог умыться и переодеться, сняв дорожное платье.
Спустился вниз я перед самым началом представления. Заказав ужин, стал с любопытством следить за происходящим. Первыми выступали жонглеры – они подбрасывали шары в воздух, перебрасывали их друг другу, и все это под аккомпанемент трех инструментов, похожих на гитару, барабан и флейту. И музыка у них была спокойная и даже приятная, в отличие от того, что мне доводилось слышать прежде.
Потом артисты разыграли сценку со старым жадным бароном, его молодой женой и молодым рыцарем.
Конечно, для присутствующей публики это был верх искусства, но для меня не тянуло и на представление сельского клуба. Все было грубо и натянуто, но народ хлопал и кричал, приветствуя артистов. После каждого выступления артистов присутствующих обходила девушка со шляпой, и народ бросал туда медяки.
В заключение выступления на импровизированную сцену вышла девушка и стала петь. Она пела какую-то местную балладу о несчастной любви.
Баллада была дрянь – ни нормальной рифмы, ни интересной ситуации, – но все нивелировалось исполнением и голосом выступающей. Сама девушка была не сказать что красавица, но молодая и симпатичная, с неплохой фигурой. А вот голос ее завораживал, и, наверное, не только меня, потому что после ее выступления раздались просьбы еще что-нибудь исполнить. Девушка спела еще какую-то балладу, по смыслу мало чем отличающуюся от первой, и ушла.
Я бросил в шапку золотой и подозвал их старшего, того самого деда, что до этого разговаривал с хозяином постоялого двора.
Дед, подойдя, степенно поклонился и спросил, что меня интересует. Я же просто поинтересовался, куда они направляются, и сообщил, что если они еще не определились, где будут коротать зиму, то приглашаю их к себе в замок. И если он не против моего предложения, то мы можем обговорить условия.
Дед немного помялся, но потом все же начал говорить более предметно, и я узнал, что их тридцать человек и что они направлялись к барону Лавту де Чаер, но барон внезапно скончался, и им было отказано в приюте.
Поэтому они сейчас определяются, как им быть и куда направиться.
Я же сказал, что предложение мое остается в силе, и если надумают, то милости просим, и что я более чем уверен, что пребывание в моем замке их обогатит не только в плане денег, но и в плане репертуара, да и во многом другом – глядишь, он еще сам захочет заплатить мне.
