Я, расталкивая толпу Ветерком, подъехал к самим ступеням, спешился и, отдав повод дружиннику, прошел в ратушу.
Возле кабинета бывшего бургомистра также сидел секретарь, при виде меня он вскочил и поклонился.
– Где все? – спросил я его.
– Ваша светлость, начальник караула, а также прибывшие воины все в тюрьме, проводят дознание.
– Пошли кого-нибудь, пусть Гюнтер и начальник стражи с бумагами следуют сюда, а также дайте списки тех, кто не участвовал в заговоре. И что это так много людей у ратуши?
– Это родственники арестованных, – был мне ответ, и секретарь убежал.
Пройдя в кабинет, я уселся за стол и принялся ждать. Ждать пришлось недолго. Через некоторое время я услышал топот шагов по лестнице, и в дверь, постучав, вошли Гюнтер, начальник стражи де Фалон и глава городского совета. Гюнтер положил передо мной пачку бумаг, я предложил всем присесть, а сам углубился в чтение. Как я и предполагал, бургомистр беззастенчиво воровал, уменьшая доходы и сборы, в чем ему помогали начальник канцелярии и несколько человек из совета.
Несколько дней назад к нему приехал человек от барона де Винера и предложил неплохо заработать."
"Бургомистр выслушал его и решил рискнуть, так как после знакомства со мной понял, что я воровать не дам и все для него может закончиться очень печально. А тут ему давали гарантию, что я уже, можно сказать труп, вместе со всеми дворянами, находящимися в замке, и пока суть да дело, пока король пришлет управляющего, пока произойдет смена хозяина, перед ним открываются прекрасные перспективы.
Поговорив со своими подельниками и с двумя десятниками стражи, они в день штурма замка бароном арестовали главу городского совета и несколько его членов, которые заведомо не пошли бы на сделку, а также начальника стражи, и принялись ждать. И когда из замка прибыл гонец с просьбой о помощи, они уже возликовали и даже не отправили гонца ко всем ранее арестованным в тюрьму, а просто закрыли его в подвале ратуши.
И каково было их удивление, когда через два дня в город ворвалось несколько дружинников графа и десяток кентийских воинов.
Они закрыли в город ворота и стали свозить в городскую тюрьму всех знатных и обличенных властью горожан, не разбирая, кто прав, кто виноват. Допросы шли полдня и всю ночь, не церемонились ни с кем, тому, кто начинал качать права, быстро на пальцах объясняли, что он не прав, после чего возмущавшийся начинал бойко и шепеляво давать показания.
Просмотрев показания, я задумался.
