– Словно я заново знакомлюсь со своей женой и открываю в ней то, что раньше не знал или просто забыл. Она, оказывается, еще молодая и очень красивая женщина, а я… Я просто снова влюбился в нее, и мне кажется, даже сильней, чем в молодости. – Отец как-то смущенно улыбнулся и развел руками. – Ильнар после твоего отъезда закатил скандал, кричал, что отказывается от наследования, что старые законы надо менять и что он никогда не выгонит из дома своего сына. Тальриона целый месяц со мной не разговаривала, а мать тихонько плакала втайне от всех.
После этих слов у меня у самого подкатил к горлу комок, и глаза предательски защипало. Я опустил голову вниз, чтобы скрыть свою временную слабость. А отец тем временем продолжал:
– Когда я собрался ехать к тебе, то мне пришлось выдержать целое сражение, вначале мать начала намекать, что она бы могла составить мне компанию, а потом твой брат начал уговаривать меня уступить ему право навестить тебя. Ну а сестра та вообще заявила, что если ее не будет в посольстве, то ты никого не примешь.
Кстати, а что за золотой кругляш ты мне передал? В письме об этом ничего не было.
Я, уже сумевший справиться к этому моменту с подступившими слезами, спокойно ответил:
– В этих горах есть золото. Подожди, я сейчас что-то покажу. – Побежал в свою комнату, схватил образец и, вернувшись, показал отцу. – Смотри, эти желто-красные вкрапления и есть оно. Тот кусочек золота, что я тебе передал, был отлит из нескольких таких камней. Я их вначале дробил, а потом промывал, результат ты видел.
Расстались мы почти под утро. Уже засыпая у себя в кровати и немного успокоившись, я снова удивился своему поведению и реакции на появление отца Алекса. Ведь мне он никто, но вел я себя так, словно это и вправду мой отец. Да и при упоминании других родственников был совсем не равнодушен. Все это меня напрягало и даже немного пугало.
Глава двадцать вторая
Утром, после завтрака, я извинился перед отцом, что на время оставлю его одного с дамами, а мне надо наведаться в город.
Взяв в сопровождение четверых дружинников, отправился наводить порядок в Виделен. На воротах стоял наряд, так же как и при первом моем посещении. Стражники отдали мне честь, я кивнул им в ответ и проследовал дальше. По улицам туда-сюда сновал народ, словно ничего и не происходило, а может, оно просто и не дошло до горожан – какая им разница, кто хозяин. У ратуши почти вся коновязь была занята, на дверях стояла пара кентийцев, и у входа толпился народ.
