Полчаса, всего лишь полчаса я затратил на все манипуляции, потом попросил ее закрыть глаза и, достав из-под подушки зеркало и держа его напротив ее лица, сказал, что можно смотреть.
Открыв глаза, она вначале побледнела и отшатнулась, потом вытаращилась и, долго не отрываясь, смотрела на себя, даже не моргая. Наконец подняла на меня глаза и спросила:
– Это я? А ты волшебник, который пришел очаровать меня и потом исчезнуть навсегда?
– Ильми, ну что ты говоришь! Я ведь так старался, очень хотел тебе сделать сюрприз и подарок.
Она встала со стула, на котором сидела, прижалась ко мне и прошептала:
– Ты сам подарок! – Потом вдруг у нее резко изменилось настроение, и уже весело она проговорила: – Я не могу тут сидеть, меня все должны видеть!
Я протянул ей зеркало.
– Иди покажись, пусть все умрут от зависти.
– Я не могу взять это. – Она спрятала руки за спину. – Это стоит очень и очень дорого.
– Бери, бери, это и есть подарок для тебя.
Наконец она несмело взяла зеркало и, прижав его к груди, выскользнула за дверь.
Я сидел и улыбался как идиот: сюрприз удался, Ильми и так красива, а когда я ее чуть подкрасил, она просто стала неотразима.
– Стен! – проорал я. – Принеси холодного вина и сыру! Буду праздновать, а то что-то подустал я в последнее время.
Стен прилетел с кувшином вина и подносом тонко нарезанного сыра и копченого мяса.
– Принеси еще бокал и позови Ларта, – попросил я Стена, и тот снова убежал.
Пока пришел Ларт, я уже успел один бокал выпить. Вообще-то к спиртному я был равнодушен – что в прошлой жизни, что сейчас.
Просто вот захотелось мне посидеть и ничего не делать, ну, может, обсудить пару вопросов с тем же Лартом. Иногда так на душе тоскливо, а тут даже просто поговорить не с кем. Ни друзей, ни родственников – нет, номинальные родственники есть, но я их не видел никогда, пусть в памяти Алекса их образы и сохранены. Зато врагов хватает, не успеваю отмахиваться от их назойливого внимания. С Ильми отношения тоже какие-то странные, то она заглядывает мне чуть ли не рот, выполняет любую просьбу и поручение, то свернется, как еж, выставив колючки, и не подходи.
"
"Наконец пришел Ларт, оторвав меня от грустных рассуждений. Усадив его напротив, я налил ему и себе вина.
– Рассказывай, что там с отливкой гербов и оправ под зеркала.
– Ваша светлость, – тут же начал он, – все отлили, сейчас убираем заусенцы с узоров, карета полностью собрана, и я завтра хотел уже крепить гербы на двери.
– Ты пей, пей, – пододвинул я к нему бокал.
