– Да нет, Данис, я просто не большой любитель туманить себе голову.
– Все, Алекс, времени больше нет, у меня еще много дел, – проговорил король, провожая меня к двери. – И большая просьба – чем быстрей Алексия покинет территорию Торвала, тем легче будет у меня на душе. Прошу, не затягивай.
* * *Когда за кентийцем закрылась дверь, из-за портьеры вышел человек и подошел к королю.
– Ну, что думаешь? – спросил у него король.
– Парень был честен и искренен с вами, ваше величество.
– Думаешь, ему можно доверять?
– Ну, доверять, ваше величество, нельзя никому, но можно поверить на небольшой промежуток времени.
Пока ничего плохого от него ожидать не следует.
– А что думаешь по поводу принцессы?
– Пусть все идет своим чередом, в империи сейчас идет такая дележка, что, думаю, долго будет не до нас. А может вообще очередь не дойти. Там сейчас герцоги не на шутку схватились между собой, выясняя, кто главней, доходит до вооруженных стычек. И почему-то мне кажется, что это только начало, и на континенте снова может начаться война.
– Хорошо, Ривейн, можешь идти, держи меня постоянно в курсе.
Глава шестнадцатая
Утром перед отправлением решил переговорить с принцессой. Рассказал ей, что мы сейчас следуем в маркизат, а там ждем ее деда или его доверенных лиц, после чего я проследую вместе с ними до замка герцога Кантора, где и расстанусь с нею. Принцесса выслушала меня, покивала головой и, пристально глядя мне в глаза, согласилась со всем."
"Раненые уже потихоньку передвигались сами, но тем не менее я приказал уложить в повозку много свежего сена и накрыл все это нашей «палаткой».
Дети ехали с маркизой – Ильми, пока я был на приеме у короля, наняла им няню и кучера мне на карету. Броню, кольчуги и мечи с последней схватки я решил не продавать, пригодятся. Перед самым отправлением решил устроить небольшое представление.
Вызвав сержанта дружинников и его людей, в присутствии всего нашего каравана объявил, что они уволены, и попросил сдать амуницию и коней.
Один Номан не пострадал – он теперь кучер на карете маркизы. Если бы взглядом можно было убить, то я умер бы уже раз сто. Ух, как играли желваки у сержанта и скрипели зубы! Когда четверка разоблачилась, я оглядел их.
– Ладно, сапоги можете оставить себе. Нельзя предавать своего сюзерена, даже если он иногда бывает неправ, а для воина честь – одно из главных качеств. А теперь пошли вон.
Конюх Ильми теперь управлял небольшим табуном.
