– Вот что там было, – протянула она мне массивный серебряный перстень.
Я взял его и принялся рассматривать. Ничего особенного, только на печатке выгравирована почти такая же кошачья морда, как и на грамотах, и есть надпись по кругу.
– Ты можешь читать? – спросил я девушку.
– Да, могу, только не по-кентийски, – ответила она и зарделась. И тут же перевела разговор на другое: – Камзол я вам вычистила и зашила, а рубашку постирала, но кровь долго была на материи и остались заметные пятна.
Осмотрев одежду, я понял, что она безнадежно испорчена.
– Скажи, – обратился я к Арне, – а где у вас здесь можно купить одежду, есть здесь какая-нибудь лавка?
– Нет, что вы, это только в городе! Вот скоро староста поедет в город, повезет с дядькой Онимом горшки на продажу, можно с ними поехать.
– Спасибо тебе, Арна.
Девчонка снова покраснела.
– Господин, я сделала все, что смогла, – пролепетала она, вся красная, и быстро ретировалась, сославшись на срочные дела.
Вечер подкрался как-то незаметно. Ужин, который приволок мне Вилкул, состоял из той же похлебки, куска сыра и лепешки, которые я раньше передал Арне.
После ужина меня заставили выпить розовых капель, разбавленных водой. И я остался один.
Лежа на спине, предался размышлению, пытаясь выстроить свою линию поведения и жизненные принципы в этом мире. Судя по отношению ко мне Петро и других жителей поселения, я не крестьянин… может, мещанин или какой-нибудь мелкопоместный дворянин. Надо найти свое место в этом мире. А раз так, то не мешало бы как можно больше узнать за него, сейчас это будет не так удивительно для окружающих, все-таки удар головой, потеря памяти и так далее, и свидетели есть.
А еще у меня стали появляться какие-то смутные воспоминания, не принадлежащие мне. Это может быть или какой-нибудь посттравматический синдром, или память прежнего владельца тела начинает проявлять себя. Надо как можно быстрей попасть в город и составить список всего необходимого: одежда, кое-какой инструмент, ну и конь, конечно – как-никак, средство передвижения.
"
"Когда-то давно, на заре своей юности, я несколько летних каникул подрабатывал помощником пастуха в совхозе, где проживали родители моей матери. Так что ухаживать, ездить и обращаться с конем я мог, хотя, наверное, и не на должном уровне, но, как говорится, лиха беда начало. А вот обращаться со шпагой и мечом я не мог абсолютно. Да, я знал ножевой бой, как и рукопашный, в училище нам его преподавали, мог метать любой острый предмет в цель.
