С того момента, как я вошла в этот мир, его нереалистичные стандарты окутали меня, превратив мое существование в мозаику из кусочков определенных ожиданий, которые шли вразрез со всем, чему меня учили мои мама и папа. Я запуталась в сложной сети паутины, сплетенной из ее представлений, как должна выглядеть настоящая жизнь.
Мора Шепфилд была воплощением богатства с нездоровой тягой к лучшим вещам, которые могла предложить ей эта жизнь. Она проецировала все это на меня, словно я была ее зеркальным отражением.
Одежда, которую я носила, всегда была скрупулезно подобрана. В любой момент, каким бы случайным он не был, мне нужно было быть безупречной. Эта безупречность ощущалась как настоящие доспехи, которые я должна была постоянно носить.
Дело было не только в одежде, конечно же.
Но и в том, как я двигаюсь, говорю, держу вилку во время еды. Она учила меня идти по жизни так, будто каждый шаг поставлен хореографом, а разговаривать будто по сценарию. Мой внешний вид и поведение должны были стать холстом, на котором она пишет свой портрет.
Любое отклонение от ее ожиданий встречалось ужасным разочарованием, которое глубоко ранило меня.
В ее мире даже капелька несовершенства была пятном на безупречном образе, который она так неустанно поддерживала. Она искренне верила, что жизнь – это спектакль, огромная сцена, где все мы лишь актеры, играющие в продуманной до мелочей пьесе. И она чувствовала себя режиссером, который руководит каждой сценой: настойчиво и методично.
Ее неудержимая тяга к совершенству легла на мои плечи тяжелым бременем с того самого дня, как они забрали меня из детдома.
Бременем, которое не давало ни единой возможности отдохнуть, совершить ошибки и… спокойно существовать. Среди гламура, дизайнерских платьев и экстравагантных мероприятий я часто задавалась вопросом, а есть ли в этом мире место для меня.
Спустившись по лестнице, я заметила в окне ожидавшую меня машину. От одного взгляда на нее горечь поселилась в груди, и я даже не попыталась рассмотреть ее внимательнее.
Кларк стоял возле машины и ждал меня, разговаривая с кем-то по телефону. Его взгляд восхищенно скользнул по мне. Я попыталась улыбнуться… но у меня не было на это сил.
Что он видит, когда смотрит на меня?
Потому что я уверена, он не видит настоящую меня.
Он, по обыкновению, был образцом великолепия и утонченности.
Единственное, что выбивалось из его идеального образа, – черные волосы, которые беспорядочно спадали ему на лоб.
