Я шла по тротуару в сторону своей машины, и споткнулась, упав на землю и ободрав колени и ладони, как последняя идиотка.
– Черт! – я поморщилась, потому что колено определенно кровоточило.
– Ты в порядке? – спросил чей-то голос, и я взглянула на обеспокоенного мужчину с ярко-зелеными глазами.
Он чем-то напомнил Ари.
– Я в порядке, – пробормотала я, быстро отходя, не желая больше на него смотреть.
Так будет продолжаться вечно, не так ли? Я всегда буду искать Ари в каждом проходящем мимо человеке.
Когда кому-то принадлежала душа, частички тебя всегда будут искать ее.
Навсегда.
Я села в машину и уставилась на ладони. Они были красными и раздраженными, а кожа – вся покрылась шероховатостями. Ладони скоро заживут – мое тело всегда легко восстанавливалось после травм.
А вот то, что внутри, похоже, никогда не восстановится.
Но почему так? Почему я никогда не могла разобраться в этом дерьме?
Моя история была ужасно печальной с десяти лет. И, по большей мере, я была довольна тем, что имела.
Или, может быть, нет… может быть, я не хотела разбираться со всем этим, потому что никогда не чувствовала в себе достаточно сил, чтобы сделать это.
Я ехала по улице, думая обо всех вещах, которые ненавидела в себе… которые хотела изменить.
Передо мной загорелся красный свет, и я затормозила, опустила солнцезащитный козырек и уставилась на себя в зеркало. Разглядывала отражение. Пыталась найти что-то, что мне понравилось бы в себе.
Я покачала головой и вздохнула – когда загорелся зеленый, я подняла козырек.
Тридцать минут спустя я заехала в гараж Ари. Думаю, поскольку это был арендованный гараж, он, должно быть, скоро станет ничейным.
Сдавленный всхлип вырвался изо рта, и я наклонилась вперед, пытаясь подавить боль. Потому что не могла с этим справиться.
Затем замерла, осознание пронзило меня. Это то, что я всегда делала. Всегда «подавляла боль». Я всегда просто говорила себе, что не смогу с этим справиться.
Но была здесь, не так ли?
Отец убил мать… а потом и себя, а я все еще была здесь. Жила в детском доме, а затем была удочерена жестокими, холодными придурками. Я резала себя, блевала, хотела умереть… и все же все еще была… здесь."
"Я спасла себя от жалкой жизни в Нью-Йорке. Я сделала это. Приехала сюда и начала карьеру. Я сама себя содержала. Впускала в себя любовь, даже когда было страшно…
Изменщица. Жирная. Уродливая. Глупая. Жалкая.
