– Родители, должно быть, так гордились тобой, – пробормотала я, пытаясь представить, что подумали бы мои, если бы я была хороша в чем-либо.
Внезапно я поняла, что Ари ничего не ответил. Подняла на него глаза, но он смотрел на восход солнца, нахмурив брови, обычный огонек в глазах потускнел, а взгляд напрягся. В хватке на моем бедре чувствовалось отчаяние.
– У меня не было родителей, солнышко, – наконец пробормотал он, поворачиваясь, чтобы посмотреть на меня зелеными глазами. – Меня отдали в детский дом, когда был маленьким.
Я уставилась на него, разинув рот, мысли метались в голове. Но… нет. Такого не бывает. Не в реальной жизни.
– В детский дом? – прошептала я.
– Да, – мягко сказал он, что-то в его глазах побудило меня вспомнить кое-что…
Ночь раскинулась над головой чернильным полотном, украшенным мерцающими звездами. Я снова была на заднем дворе детского дома, слезы потоком катились по щекам. Я была убеждена, что никогда больше не буду счастлива. Скучала по ним, по родителям.
Так сильно. Каждый день это чувство было со мной, и казалось, что никогда и ничего не будет в порядке.
Я лежала, глядя на далекие звезды, словно в них были ответы на вопросы, которые я не хотела задавать. Мир казался слишком большим.
И затем, словно нежный шепот в ночи, Ари оказался рядом, точно так же, как и каждый день с тех пор, как я приехала сюда. Его рука нашла мою, наши пальцы переплелись, и мы лежали там вместе под укрытым звездным пологом небом
– Ари, – заговорила я голосом, едва ли слышнее шепота.
– Думаешь, я буду грустить вечно?
Мгновение он молчал, словно созерцая необъятность вселенной над нами. Я смотрела, как звезды мерцают в его глазах, и в этот момент поняла, что он несет свое собственное бремя, свою долю печали. Тем не менее, он всегда был моим убежищем, тем, кто понимал без слов.
– Я сделаю тебя счастливой, – наконец сказал он, голос был нежным и решительным. – Это может занять некоторое время, но однажды я сделаю тебя счастливой на всю оставшуюся жизнь.
Однажды.
Это слово повисло в воздухе, хрупкое обещание в темноте. Я не могла не почувствовать проблеск надежды, проблеск света в тени печали. Но «навсегда» звучало как такой пугающий промежуток времени, вечность, которую я не могла полностью осознать в свои десять лет.
Я посмотрела на Ари, его лицо освещалось мягким серебристым сиянием луны, и почувствовала связь между нами. Она была сильнее, чем любая из потерь, которые я пережила.
