Она продолжала лизать и сосать, как будто отчаянно нуждалась в каждой капле. Я вошел в нее еще несколько раз, продолжая кончать. Я хотел, чтобы она проглотила все. Чтобы часть меня была внутри нее, как будто это только сильнее смогло бы связать нас.
Дыхание перехватило, когда она, наконец, оторвала губы от члена с сексуальным хлюпом.
Я протянул руку и размазал капли спермы по ее коже, скользя по шее и груди. Я хотел покрыть ее этим.
Она откинулась назад, прикусив нижнюю губу и внезапно стала выглядеть неуверенной.
– Это было… это было хорошо? – прошептала она.
Я хрипло рассмеялся, потому что, черт возьми… «хорошо ли это было», реально?
– Лучшее, что я когда-либо испытывал, не считая твоей тугой киски прошлой ночью. Миллион из десяти. Лучший гребаный минет, который кто-либо когда-либо мог сделать.
Ее глаза заблестели от облегчения, и я приподнялся и поцеловал Блэйк, ощутив вкус спермы на ее губах. Член дернулся, и я даже не пытался заставить его опуститься. Я буду возбужденным и готовым трахать ее всю оставшуюся жизнь.
Вот на что похоже безумие?
Блэйк легла на спину, и я просто смотрел на нее в благоговейном страхе. Я был так увлечен этой чертовой идеальной девушкой, и никогда не собирался ее отпускать.
Никогда.
Она была моей, и я бы никогда не позволил ей ускользнуть. Простая мысль о том, что я могу потерять ее, о том, что кто-то другой осмелится даже взглянуть на Блэйк, разожгла во мне темную, всепоглощающую одержимость. Это был голод, потребность обладать ею полностью: телом и душой.
Я хотел окутать девушку тьмой, где не было бы выхода, и она была бы навеки привязана ко мне. Блэйк являлась не просто всем, она была единственной, и я бы спустился в глубины безумия, чтобы убедиться, что она останется моей.
– О чем ты думаешь? – пробормотала она, протягивая руку, чтобы погладить меня по лицу.
Что я схожу по тебе с ума. Как одержимый.
– Что никогда не отпущу тебя, – ответил я с мягкой, довольной улыбкой.
Потому что это было правдой.
– Мне бы этого хотелось, – ответила она.
И я счел это клятвой.
Блэйк
Он занимался со мной любовью всю ночь. Это была именно любовь. Этого нельзя было отрицать. Тело шептало об этом каждый раз, когда он входил в меня.
Мы оба были ненасытны, не могли остановиться часами. Я была зависима от него.
Мягкие, теплые лучи утреннего солнца скользнули по нам, когда мы лежали, переплетясь, на шезлонге на заднем дворике Ари много, много позже, наблюдая, как небо постепенно светлеет с приближающимся восходом солнца.
