Он, разумеется, не имел права открыто советовать ложь на суде, но я умел читать между строк. Однако что сделано, то сделано. Я собирался с достоинством встретить любой приговор. Не прошло и трех часов после того, как Дариуса увезли на каталке в карете «Скорой помощи», и наркодилер, напавший на Адель, был арестован. Я прямо посмотрел в глаза судье и ответил честно, как перед лицом Господа:
– Нет. Я не сожалею о том, что совершил.
Было около четырех часов, когда судья снова пригласил нас в зал суда. Он снял очки и протер глаза, прежде чем начать свою речь.
– Мистер Найтмен, вы осознаете, что в результате признания своей вины вы лишаетесь некоторых важных гражданских прав, таких, как право голоса, право занимать государственные должности, право быть присяжным и право владеть огнестрельным оружием.
В течение двух месяцев у меня было время обдумать последствия своего поступка, и я ни капли не сожалел о возможных потерях. Зато Адель теперь может спать спокойно.
– Я понимаю, Ваша честь.
– Хорошо, мистер Найтмен. В таком случае ваше соглашение с окружным прокурором о тюремном заключении сроком на два года признается адекватным наказанием и, соответственно, принимается судом. Хотя суд выражает сочувствие вашей семье за то, что ей пришлось пережить, наша правовая система должна твердо стоять на принципах, обеспечивающих достижение ее целей. Мы не можем допустить, чтобы по городу бегали борцы за справедливость и вершили самосуд, как им вздумается. Ваша просьба дать вам время уладить дела удовлетворена с условием, что вы сдадите паспорт и лишитесь права покидать границы штата Калифорния.
Настоящим вам приказано явиться в исправительное учреждение округа Лос-Анджелес через четырнадцать дней.
Судья стукнул молоточком, и это незамысловатое движение тут же превратило меня в осужденного преступника.
Глава 15
Несмотря на то, что наш дом находился в нескольких кварталах от пляжа, в воздухе чувствовался запах океана. Я полной грудью вдохнул в себя этот свежий солоноватый воздух, наслаждаясь тем, как мои легкие и все мое тело наполняются потрясающим ощущением – ощущением свободы.
Последнее, что я сделал, прежде чем сдать себя в руки правосудия, чтобы провести два года жизни в аду, это поместил сестру в реабилитационный центр. Я знал, что Адель идет на поправку и уже достаточно хорошо себя чувствует, о чем говорило выражение ее лица, она каждую субботу приходила навещать меня в тюрьме.
