Смогу ли я жить дальше? Я не мог даже вообразить, что когда-нибудь еще в своей жизни буду желать кого-то так же страстно. Но если она выберет его, я знаю, что мне придется начать свою жизнь заново, встречаться с другими женщинами и, в конце концов, покончить со своим двухлетним воздержанием.
Адель открыла пачку с шоколадными вафлями и налила две большие порции молока. Поскольку она не могла найти этот сорт молока в Америке, то просила друга из Мельбурна присылать его ей в большом количестве.
Я обмакнул покрытую шоколадом вафлю в стакан и откусил кусок.
Потом заговорил с полным ртом:
– Как, по-твоему, я смогу торчать здесь, в Хермоса-Бич, зная, что, возможно, никогда ее больше не увижу, если она решит уехать с ним? Он отправляется в Бостон буквально на днях.
– Сколько примерно времени ей понадобится, чтобы закончить здесь все дела перед переездом в Бостон? Разве ей не нужно будет продать дом и избавиться от барахла? – в замешательстве спросила Адель.
– Она арендует дом и как-то упоминала, что большая часть мебели уже там была, когда она въехала в него.
Думаю, самая большая проблема – это перевезти нашего козлика.
– Ты осознаешь, что только что сказал «нашего» козлика, так ведь? Значит, это и твой козлик?
– Блин… Я имел в виду, ее козла.
Адель сочувственно улыбнулась.
– Нет, ты не это имел в виду.
– Ты права. Не это.
Позже, в тот же вечер, когда Адель вернулась к Гарри, когда гнев пересилил все остальные эмоции, я послал Обри сообщение.
Чэнс: Больше не буду тебя преследовать. Даю тебе полную свободу.
Если я тебе понадоблюсь, ты знаешь, где меня искать.
Ее ответ был более чем лаконичным.
Обри: Спасибо."
"Я был чертовски горд собой… несколько первых дней следующей недели. Я не звонил и не писал Обри, занимался домашними делами в Хермоса-Бич, работал над новой инсталляцией из мусора, доводил до конца брошенные ремонтные работы в доме. Но, хотя я был занят с утра до вечера, в душе я чувствовал себя полностью раздавленным.
Было очень непросто держаться в стороне от Обри, но я последовал совету сестры и соблюдал дистанцию в надежде, что Обри по доброй воле примет правильное решение.
Чем ближе оказывался конец недели, тем сильнее во мне нарастало нетерпение. Как-то вечером, безуспешно пытаясь отвлечься от своих мрачных мыслей просмотром очередного выпуска передачи «Top Gear», я внезапно нарушил данную себе клятву и написал Обри.
Чэнс: Ты на связи?
Обри: Я здесь.
Чэнс: Привет.
Обри: Извини, что не писала.
Чэнс: Все нормально.
