Я тут подумала, может, ты сделаешь кое-что и для меня?
Она, очевидно, предлагала мне пропахать что-нибудь, но явно не ее лужайку. Два года я не знал женщины; намек был сделан, но я не испытал ни малейшего интереса.
Я поймал ее выразительный, обещающий взгляд.
– Спасибо. Но я работаю только на Обри.
– Повезло же ей. Тебе и в самом деле удалось добавить шарма этому газончику.
Я оглянулся на бунгало, некогда заросшее бурьяном. Теперь оно выглядело очень живописно.
– Благодарю. Между прочим, эти цветы называются «Принцесса».
– Да ладно, я ведь не о садоводстве.
Я попытался перевести разговор на другую тему.
– Надеюсь, вы не слишком пострадали. – Я кивнул на ее перевязанное предплечье.
– Да ерунда. Споткнулась в темноте о моего борова. Свинья – вот и вся моя компания. Он единственный мужчина в доме. – Она подмигнула на прощание и бросила через плечо: – Если передумаешь, мой дом номер сорок один. Можешь заходить. В любое время.
Позже, вечером, я вкратце рассказывал о событиях этого дня Крошке Карле.
В это время завибрировал звонок моего телефона, лежащего на стойке бара. Чуть раньше я послал сообщение Адель и ждал ответа от нее. Но тут я чуть не подпрыгнул, когда увидел, что пишет Обри.
Обри: Твои фотографии сегодня удалены с веб-сайта. Я также оговорила размер компенсации.
Я тут же ответил.
Чэнс: Ух ты, здорово. Ты молодчина.
Обри: Я отличный профессионал. Тебе нужно подписать документ о передаче эксклюзивного права на эти фотографии. У меня также есть предложения по изменениям положений контракта.
Чэнс: Ты где? Я могу подскочить.
Обри: Подходи к моему офису завтра в 9.30."
"Чэнс: Я принесу наш любимый кофе.
Телефон больше не вибрировал, и я решил, что наш разговор окончен. Но через минуту телефон снова заплясал на стойке бара, и в такт ему забилось мое сердце. Просто удивительно, какие мелочи могут подарить надежду, когда вы в ней так отчаянно нуждаетесь.
Обри: Ты строишь сарайчик для Пикси?
Чэнс: Да.
Обри: Ему понравится.
Телефон замолчал, но мне было уже наплевать.
Завтра утром у меня свидание с Обри!
Глава 19
Зеленый теперь стал моим любимым цветом. Очевидно, Обри сама была от него без ума, так как уже второй раз с начала моей слежки она облачалась в темно-зеленую блузку. Этот цвет оттенял ее кремовую кожу, а зеленые глаза сверкали, как хризолит – по гороскопу камень моей матери. Это было двойное напоминание, мысль о маме и сожаление по поводу того, что я пропустил уже два дня рождения Обри.
