Даже когда он выныривает, не перестаю беспокоиться.
Как о своем…
Моим будешь, самодовольный грубиян, засранец. Навсегда.
Свистит чайник, а я не двигаюсь, заворожённо смотрю, как выбирается на пристань мой мужчина. Улыбку вызывает его прекрасный, испугавшийся холода пенис.
— Ты оглохла, что ли?
Я вздрагиваю и оборачиваюсь.
Юра по-хозяйски снимает чайник. Лазит по шкафчикам, споро заваривая чай и сервируя стол.
— А если бы я голая была? — недовольно шепчу я.
— Так почему ты не голая? — усмехается лесник.
— Я так надеялся.
Он не смотрит на меня больше, чай нам заваривает и отправляется обратно в недра дома.
— Кирюха! Пива нет! Пряники мятные, как ты любишь! И она мне голой не показывалась!
— Пиздуй! — отзывается с улицы Кирилл.
Они смеются, и я тоже усмехаюсь, лезу смотреть пряники.
Глава 23
Глава 23
Кирилл
В бане у Юрки - большого любителя этого дела, полно приятных мест, куда можно поместить женщину. Для расслабления тела и мозга. И я постоянно думаю, о втором этаже, где тепло и свежее бельё на двуспальной кровати.
Конечно, я немного переборщил с контрастными процедурами, не спорю. Хотя бы потому, что теперь транспортировать Чертовку до нашего дома придется на себе, и потом тоже будут сложности с поиском обуви ее размера. Ножка-то крошечная.
Мои кросы или Юрки не подойдут, лапы у нас сорок последнего размера.
Но ничего, это решим.
Главное, сейчас женщину, решившую поиграть в невинность и слабость, поддержать. Вон, как любовалась на меня в окно.
Юрка, скотина, завалился в баню, по морде разочарованной вижу, что голую чертовку не узрел. А вот хрен!
Накидываю полотенце у входа в дом, совсем не хочется возвращаться в парилку, купание пошло на пользу, чувствую себя в норме. Отдельное удовольствие, напарившись, с разбега прыгать в него и ощущать, как кожа воспринимает воду - теплой и приятной.
Юрка доделывает мою работу, докалывает дрова прямо у входа в баню. Я не спешу к своей чертовке сейчас. Надо сосредоточиться, просто нельзя к такой хитрой бестии расслабленным подходить, игры у неё.
— Ну чего? — Юрик, косится на меня, с размаху вбивает колун в дерево.
— Нормально, — отвечаю я так же немногословно.
Брат у меня - тот еще бирюк, из леса вылезает только при крайней необходимости, разговаривать скоро вообще разучится. Вон, Марту напугал…
— Я тогда к берегу пойду, — информирует он меня.
Берегом мы называем дом, куда я привез Марту. А этот, дом лесничего, зовем Поляной.
