И теперь нуждается в опоре. Утешении.
Ей необходим волевой мужик. Особенно сейчас.
Марта допивает стопку, тут же обновляю, чтоб не ушел градус, и появился нужный расслабон.
Я не пьянею с такой дозы, для меня бутылка - вполне нормально, чтобы тепло и расслабление почувствовать, а вот для девочки напротив, жмурящейся и прикрывающей губы пальцами, пара стопок окажется в самый раз.
— Восхитительно, — мычу я благодарно. Женщины любят, когда хвалят их стряпню. Тем более, что в данном случае - вообще не притворяюсь. Хорошо готовит моя чертовка.
Вкусно до одури.
Марта не отвечает, отщипывает немного то мяса, то зелени. Судя по всему, накусочничалась, пока готовила.
Непорядок, надо еще подлить чуть-чуть.
Обновляю, поднимаю рюмку:
— За встречу, Марта? Для меня это было неожиданностью.
Слышу свой голос, как со стороны. Охреневая, потому что старый солдафон шепчет нежно.
— Да… — задумчиво кивает она, — для меня - тоже. Откуда папу знаешь?
— Помогал он мне, давненько…
Бля, что с голосом? Боюсь спугнуть.
Она в этот момент кажется мотыльком, а я как раз полыхать начинаю.
— Военный?
— Бывший.
— Мы здесь на две недели, — она откладывает вилку, смотрит на меня, поднимает стопку, — а потом?
— Потом - посмотрим. Тут сдохнут или ишак, или падишах.
Марта поднимает бровь, удивляясь моей эрудированности. Или просто удивляясь. Вообще, она выглядит на редкость трезвой и здравомыслящей.
Не пойдет, я уже полушёпотом говорить начал, а у неё взгляд не стеклянный.
Прищуриваюсь, залпом глотаю коньяк, выжидательно смотрю на нее.
Она задерживает дыхание, повторяет за мной.
И тут же опять открывает рот, пытаясь захватить побольше воздуха.
Сексуальная, пиздец, какая.
Давай, Чертовка, еще по одной сразу.
И хватит, пожалуй.
Тяжёлый день, несколько стопок коньяка, сейчас она насытится и вырубится.
Это не подходящий вариант.
Свеча горит, неплохо освещая кухню. На потолке и за спиной Марты танцуют причудливые изогнутые тени. За окном вовсе не тёмная ночь, а северные сумерки. Небо чистое, пропускает свет луны и звёзд, и Марта в таком странном сочетании мерклого освещения кажется мне невероятно красивой.
У неё правильные черты лица, совершенно не волевые. Капризный изгиб пухлых губ. Папочкина дочка…"
"Она ведомая, она мягкая, доступная, в ней преобладает женственность, то тепло, которого мне так не хватает последние годы.
Мы смотрим друг на друга через неровный язык пламени, и этот огонь отражается в ее темных чертовских глазах.
Хватит, пожалуй, ждать.
