Всего их шестеро - кроме него, еще один парнишка и четыре девочки.
Смеются, пьют лимонад из бутылок.
Останавливаюсь, смотрю на них.
С момента моего возвращения в Москву прошла неделя.
И вся она была под завязку загружена делами: переезд, занятия с папой, врачи, новый ритм жизни… И поиск информации по Никите.
Катя - не первая девочка в его окружении, с кем я пыталась пообщаться. И только с ней - удачно.
Никита чувствует чужой взгляд, оборачивается и пристально изучает меня.
Я замираю.
Боже, как не разрыдаться?! Вылитый отец.
Копна густых, льняного оттенка, волос, голубые, лучистые глаза, как небо над головой. Скулы, губы, нос…
Сердце стучит так сильно, что даже слабость во всем теле проявляется. Воздуха не хватает, ощущаю лёгкое головокружение.
Дыши, Марта, дыши! Нет, Марина Николаевна, конечно, уже Марина Николаевна…
Но Мартишей останусь навсегда. Ему так нравится меня называть. Нравилось.
— Никита, можно тебя на минуточку! — громко зову парня, не собираясь шифроваться. Не для того пришла, в конце концов.
Никита медлит немного, но, подбадриваемый настороженными шутками друзей, идет ко мне.
Не торопясь, вразвалочку. Как взрослый.
Щурится на мои волосы.
Одобрительно усмехается.
Сразу приметил, что я теперь мастью, как его котёнок. Рыжая. Так как по природе жгучая брюнетка, пришлось краситься в несколько заходов. Получился странный бледный оттенок.
Но мне кажется, что мне идет.
И короткая стрижка тоже…
Надеюсь, понравится.
Его сыну уже нравится, как мне кажется.
Значит, все не зря.
Судорожно сжимаю пальцы на замке сумочки, смотрю, как Никита приближается.
И, чем ближе подходит, тем очевидней становится, что и ростом он тоже в папу.
Высокий какой, а у меня каблучок совсем маленький, я пока отказалась от своих обычных туфель, очень много хожу пешком.
Москва ведь, соскучилась я.
— Здравствуйте, — здоровается Никита немного настороженно, продолжая разглядывать меня во все свои удивительные глаза. Синие. Ясные такие. У его отца темнее.
— Здравствуй, Никита, — улыбаюсь в ответ, чувствуя от волнения лёгкую дрожь в руках.
— Как папа?
— А вы кто?
Он мгновенно напрягается, улыбка становится натянутой, глаза темнеют. И всё так быстро, что я от удивления даже немного теряюсь. Ничего себе, метаморфозы.
Вот тебе и солнечный мальчик…
Хотя, чего можно было ожидать от Кирсанова младшего?
Один неверный шаг, и я буду вытаскивать из него слова клещами.
А, скорее всего, и не буду. Потому что развернется и свалит.
