Еще утром он был полон сил, обнимал детей, бежал
на работу, а вечером умирал на операционном столе.
Никто не знает, что будет с нами завтра, поэтому нужно жить здесь и сейчас, и ценить каждый прожитый миг.
Я могу тянуть с переездом сколько угодно, но зачем? Мне хорошо с
Русланом. Я хочу чаще его видеть, обнимать, целовать, просыпаться в его
объятиях. Нужно ли это откладывать на потом, если я живу один раз?
Мне никто не дает гарантий, что отношения с ним буду долгими и
счастливыми, что, въехав в его дом, мы с Тасей останемся в нем навсегда.
Возможно, уже через пару месяцев мы поймем, что не подходим друг другу и
разбежимся. А может, наоборот поймем, что нам чертовски нравится жить под
одной крышей.
Я понятия не имею, что ждет меня дальше, но сейчас нам просто хорошо
вместе, и я не хочу ничего усложнять.
— Зай, вынеси мусор, пожалуйста, — кричу из комнаты Тасе.
— Вот эти два пакета на кухне?
— Ага.
Через минуту встаю с дивана и продолжаю запечатывать скотчем коробки.
Ставлю одну из них на свободное место у окна, отодвигаю тюль, оглядываю
двор в поисках машины с грузчиками, и замираю, чувствуя, как немеют
конечности.
Вылетаю из квартиры и, перепрыгивая через ступеньки, несусь на улицу.
Глава 44
Деревня «Колюбакино», Подмосковье.
Анжела
— Зашибись! — гневно смотрю на мужика с лошадью, который только что
прошел мимо моего дома. — А в другом месте слабо выгуливать свою
живность?! — кричу на всю деревню, но он даже не поворачивается. — Эй, я
так-то в дерьмо наступила!
Прыгаю на одной к сугробу, сую в него дорогущий кроссовок и пытаюсь его
очистить.
— Эти кросы стоят как целое стадо твоих лошадей! — бурчу, покосившись на
удаляющегося мужика.
Через пять минут подхожу к калитке, приподнимаю ее, чтобы открыть и, хрустя под ногами снегом, иду к покосившемуся крыльцу нашей старой
деревянной хижины.
— Анжелка, деньги п-принесла? — слышу с порога.
Закрываю скрипучую дверь, снимаю кросы и прячу их под тумбочку, чтобы
мать не надумала их примерить.
Морщась от запаха перегара иду на кухню.
— Ты обещала сегодня не пить, — брезгливо смотрю на мать.
Она залпом выпивает из стакана, занюхивает хлебом, и пытается
сфокусировать на мне взгляд.
— Я грю, деньги п-принесла или нет?
— На выпивку не дам!
Расчищаю стол, на котором царит такой срач, что смотреть страшно, и
ставлю пакет с продуктами.
— Купила хлеб, молоко и яйца.
— А бутылку? — округляет стеклянные глаза.
