Принцессы же и вовсе остались в столице, хотя я полагаю, что Луизе подобные водные процедуры пошли бы на пользу. Ну, ничего, надеюсь, у меня еще будет возможность ее в этом убедить.
Бассейн для благородных дам устроен в отдельном павильоне. Вся обстановка там – в бело-розовом цвете. Здесь предусмотрены и отдельные ванны в кабинках – для особо стеснительных девиц и женщин. Но сегодня все уже изрядно взбудоражены прекрасным шампанским и потому, освободившись с помощью горничных от пышных одежд, с удовольствием окунаются в воду большого бассейна.
– Изумительно, дорогая! – сообщает мне спустя несколько минут графиня Помпиду, пока ее служанка набрасывает мягкий халат на ее пышные плечи. – Мне кажется, я попала в Элладу. Чувствую себя древней гречанкой."
"Я передаю ее горничной бутылочку с кремом на оливковом масле – чтобы закрепить полученный эффект – Эллада так Эллада, – а сама возвращаюсь в парк.
– Поздравляю вас, ваша светлость! – неожиданно расшаркивается передо мной герцог де Жуанвиль. – Признаться, не ожидал подобного успеха от этой затеи.
– Ну, что вы, герцог! – возражаю я. – Об успехе говорить еще рано. Но я рада, что наши купальни вызвали такой интерес.
Он кивает с серьезным видом и оборачивается к его величеству:
– Маркиза отлично управляется с этой компанией. Мне кажется, сейчас она на своем месте и ей следует сосредоточить свое внимание именно на делах курорта.
Он завуалированно намекает, что до более высокого уровня управления я еще не доросла. Звучит это почти бестактно, и я чувствую, что краснею.
– Позвольте, ваша светлость, маркизе самой решать, чем она желает заниматься, – вступается за меня король, и я бросаю в его сторону благодарный взгляд. – Более того, мне кажется, теперь, когда мы убедились в организаторских способностях ее светлости, настало время вернуться к обсуждению и других ее предложений. Полагаю, заседание государственного совета может состояться уже на этой неделе.
– Благодарю вас, ваше величество! – я, правда, тронута его поддержкой.
– Буду рада доложить вам и членам совета о некоторых новых своих наблюдениях.
Жуанвиль вспыхивает, но возразить не решается. Интересно, рассказал ли ему Дюбуа о том, что афера с полотенцами была раскрыта? Не удивлюсь, если рассказал.
Но у самого Алана спрашивать об этом я считаю ниже своего достоинства, хоть мы и возвращаемся с ним в Алар в одной карете. Он всё равно соврет.
Когда мы проезжаем через уже знакомую нам деревню, кучер отчего-то останавливает лошадей.
