– Не все такие бессребреники, как вы, – пожал я плечами, – наверное, решили: собака сожрала только песца, зачем тратиться? И когда это произошло?
– За пару дней до убийства Беаты, – грустно ответила Нора, – получается, что она первый раз надела шубу с новым воротником для визита к будущей невестке.
В комнате повисла тишина. Пару секунд никто из нас не произносил ни слова, потом Нора побарабанила пальцами по подлокотнику и резко сказала:
– Ладно, спокойной ночи.
Я откланялся и удалился к себе.
Денек выдался суматошным, среди забот я не успел как следует поесть, поэтому сейчас заглянул в кухню, обрадовался, когда обнаружил отсутствие Лены, и быстро соорудил себе бутерброды. Два с бужениной и маринованными огурцами и два с колбасой. Знаю, что вы сейчас скажете! Мясо вредно, а съеденное на ночь просто смертельно. Но мой организм устроен таким образом, что не может жить без белковой пищи. И не надо уверять меня, будто творог, йогурт и сыр тоже полны белка.
Творог – это одно, а кусок хорошего мяса – совсем другое.
Взяв еду, я пошел к себе.
Путь лежал мимо комнаты Лены. Я поравнялся с дверью и вдруг услышал раздраженный мужской голос, несущийся из-за светло-коричневой двери.
– Дорогая, одевайся, нас давно ждут!
В ответ раздался веселый смех.
Я чуть не уронил тарелку с бутербродами. Ну ничего себе! В комнате горничной – мужчина! Интересно, знает ли о его присутствии Нора? Впрочем, хозяйка вполне могла разрешить домработнице позвать кавалера.
Лена, как и я, живет в одной квартире с Элеонорой и, наверное, хочет иметь личную жизнь. Мне Нора пару раз намекала, что не будет против, если я приведу в дом даму, но почти все мои избранницы имели личную жилплощадь, а с остальными мы ходили в гостиницу, теперь у прелюбодеев нет никаких проблем. Так что совсем не странно, если Нора благосклонно отнеслась к кавалеру прислуги, изумляет другое! Как на Лену вообще хоть кто-нибудь обратил внимание! Ей всего сорок один год, но вы запросто дадите ей все шестьдесят.
Бесформенная фигура напоминает куль с мукой, жидкие волосы всегда стянуты на затылке черной аптекарской резинкой, лицо не знает косметики, и, естественно, она никогда не употребляет духов.
– Тебе лучше распустить кудри, – продолжил мужчина, – мой отец считает, что это мужская прическа…
Я настолько изумился, что не смог шагнуть дальше по коридору.
