– «Мерседес» едет сразу, – безапелляционно заявила маменька.
Я не стал с ней спорить, это бесполезно, Николетта перекричит любого, у меня нет никаких шансов победить.
– «Мерседес» не трясется, в нем не воняет бензином, и выглядит он шикарно, – гнула свою линию Николетта. – Отчего тебе не купить его?
– Дорого очень, – проронил я и тотчас сообразил, что привел неправильный аргумент.
– Дорого?! – взвизгнула Николетта. – Почему?
Как ответить на подобный вопрос?
– Потому что я столько не зарабатываю.
– А вот зять Коки может купить «Мерседес», – заявила Николетта.
"
"Я попытался сосредоточиться на дороге, слава богу, она была почти пустынна. Основная масса москвичей сейчас толчется на кухнях, упоенно режет «Оливье». Конечно, зять Коки может позволить себе и не такие покупки. Кока долго выбирала муженька для своей апатичной дочурки и, надо сказать, преуспела. Жора – владелец сети автозаправочных станций и богат до неприличия. Правда, его нельзя назвать светским человеком, и к тому же он «лицо кавказской национальности», которое держит жену в состоянии постоянной беременности, но Кока теперь ездит на «Мерседесе» и имеет шубу-недельку.
Знаете, что это такое? Представьте, что в вашем шкафу висит семь манто и вы меняете их, как трусики, каждый день. В понедельник надеваете каракулевое, во вторник – норку, в среду – бобра… Ну и так далее.
Я с моим секретарским окладом никогда не смогу достичь благополучия зятя Коки, но Николетта не задумывается, откуда берутся деньги на ее содержание.
Честно говоря, мой папенька избаловал жену до безобразия.
Он был писатель, достаточно обеспеченный человек, много издававшийся в годы советской власти, а маменька всю жизнь отличалась вздорным характером и умением превратить тихий семейный вечер в жаркий скандал. Поэтому отец просто откупался от жены. Ему было проще дать ей денег на новую шубу или бриллиантовые серьги, чем выслушивать упреки. С тех пор у Николетты сложилась твердая уверенность: стоит только потребовать нечто, как оно само падает ей в руки.
При этом учтите, что моя матушка – бывшая актриса, не реализовавшаяся до конца на сцене.
Когда Павел Подушкин, мой отец, скончался, на сберкнижке осталось двести пятьдесят тысяч рублей. Тому, кто забыл, какие цены были при большевиках, напомню, что самая дорогая в коммунистические времена машина «Волга» стоила десять тысяч, поэтому в материальном плане для Николетты ничего не изменилось, и она со спокойной душой созывала гостей и устраивала файф-о-клоки и журфиксы[2].
