Ладно, велю ей соорудить сандвичи, надеюсь, хоть на это она способна.
Нажав на кнопку, спрятанную в ручке кресла, Элеонора выкатилась в коридор.
– У вас же вроде была кухарка, Туся? – недоуменно спросил Максим. – Готовила вполне прилично…
Я кивнул.
– Точно, была такая, но вчера Нора ее выгнала.
– За что?
– Хозяйке первый раз за год пришла в голову идея проверить счета, и выяснилась интересная вещь.
– Какая?
– Десяток яиц в нашем городе стоит сто рублей, а батон хлеба – тридцать. Я уже не говорю про мясо, рыбу, чай и кофе.
– Где она нашла такие цены? – изумился Максим.
– Вот и Нора задала себе такой же вопрос, – ухмыльнулся я, – а потом выставила наглую воровку за дверь. И теперь мы живем в условиях, приближенных к фронтовым. Горничная Лена хорошо убирает, чудесно гладит, но ее варево пахнет так отвратительно, что и пробовать не хочется.
Не успел я закрыть рот, как в гостиную вкатилась Нора, держа в руках поднос, заставленный тарелками. Максим подскочил к ней.
– Спасибо, право, мне неудобно, что вы…
– Намекаешь на то, что я немощный инвалид, неспособный подать гостю чай? – прищурилась Нора.
Максим слегка растерялся:
– Нет…
Элеонора ухмыльнулась. Вот всегда она так! Сконфузит человека и довольна. Я ринулся на помощь Максиму:
– Нора всегда сама угощает тех, кого любит.
Хозяйка дернула плечом, но промолчала. К слову сказать, она совсем не сентиментальна и терпеть не может дамские присюсюкивания и причмокивания. Плачущей я видел ее только один раз, ревела моя хозяйка не от отчаяния или горя, а от злости.
Максим мигом проглотил бутерброды, залпом выпил чай и машинально вытащил из кармана сигареты, потом спохватился и засунул пачку обратно. Кабы я не знал, что Макса растила мама-алкоголичка, трезвевшая только после ночи, проведенной на морозе, подумал бы, что он получил отличное воспитание. Майор ведет себя как светский человек: встает, когда в комнату входит дама, ловко говорит комплименты, улыбается окружающим и не дымит вам в нос. До знакомства с Максом у меня было иное мнение о представителях закона.
– Кури, кури, – разрешила Нора и вынула золотой портсигар, набитый папиросами «Беломор».
Где она достает омерзительные цигарки, для меня остается загадкой, мне ни разу не поручали их покупать. Впрочем, иногда у Норы на столе можно увидеть упаковку «Казбека», она не переносит ничего другого, даже крепкий «Житан» кажется ей слишком легким.
– Давай, – велела Элеонора, – рассказывай.
Макс спокойно произнес:
– Да ничего хорошего.
