Идем.
Я кожей ощущаю ее напряжение. Хватаю Таньку за ладошку, но она тотчас вырывается. Жмет на кнопку звонка и приосанивается, когда дверь отворяется, а в проеме появляются бабуля и Улька.
– А вот и наши путешественники! Поздоровайся с родителями, Улечка, – деловито протягивает Анна Степановна.
– Мама! Папа! Пивет.
– Доченька моя, как я скучала, – шепчет Таня, присаживаясь на корточки.
– Привет, дочка. Покажешь свою комнату?
– Марк, а ты вроде торопился домой? И с дороги устал, и…
– А ничего подобного, Татьяна.
Не устал, и чаю с удовольствием выпью. Есть чай, Анна Степановна?
– Конечно, зятёк. И борщ есть, и куриные отбивные. Вы, поди голодные?
– Ух! Как давно я не ел домашнего борща, – протягиваю, потирая руки и замечая яростное лицо Танюшки.
– Папа, идем в мою комнату. Показу иглуски.
– Идем. Кстати, я подарки привез. Сейчас достану их из маминой сумки, а ты пока придумай место.
– А сто там? Показзы, – улыбается Улька во весь рот.
Маленькая красавица, так похожая на Таню… Те же большие раскосые глаза, но карие в мою породу, аккуратный, чуть вздернутый нос.
Дочка хватает меня за ладонь и тянет в комнату. Усаживает на детскую кроватку и энергично высыпает из корзины игрушки.
– Вот миска. А вот кукла Настя, я ее осень люблю.
– А вот новые куколки, смотри, какие у них платья красивые.
– Ой, и платоськи на голове. Папа, давай их поставим на полку?
– Давай.
Поднимаюсь с места и подхожу к деревянному стеллажу. Оттесняю выстроенные в ряд куколки Ульяны, собираясь поставить подарки, но… Внимание привлекает спрятанная за игрушками коробка.
В другой ситуации я бы бездумно ее передвинул, а тут… Из нее торчит кончик до боли знакомой мне вещи. Дрожащими пальцами открываю крышку и прикипаю взглядом к моему шарфу, забытому у Павлика дома – он тогда божился, что никакого шарфа не находил, старой, но любимой футболке, билетам в кино…
Грудь больно сжимается, а сердце вырастает до огромных размеров… Заполошно бьется в груди, словно ему в ней тесно.
Толкается, мучительно мечется, страдает от внезапного понимания… Она собирала мои вещи. Она их собирала. Таня. Хранила. Мои. Вещи. Бля-ять… Следила за мной, боялась показаться на глаза. Брала то, что я забывал или бездумно оставлял в ее доме, как мусор…
– Папа, ты сто там смотлис? Будем иглать?
– Да, да, зайка моя. Сейчас, цветочек мой. Я только, я…
Под моими тряпками лежит дневник. Я прячу его под свитер и возвращаю внимание к Ульяне.
