Что за глупости? Нельзя цепенеть от одного голоса…
— Вы уже в номере?
Он обращается ко мне на “вы”, чем сбивает с толку.
— Мне скинули адрес отеля, — продолжает Чертов, не дожидаясь моего ответа. — Я завтра заеду к вам.
— Зачем?"
"— Зачем? — кажется, он усмехается. — Хочу познакомиться. Лавров забыл представить нас, пора исправить ситуацию.
— Исправить ситуацию, — я повторяю его фразу, чтобы выиграть время и прийти в себя. — Вот почему мне сказали, что я должна сидеть в номере и ждать вас.
— А вы хотите уехать?
— Я хочу жить своей обычной жизнью.
— Разве это возможно? У вас муж погиб.
Я прикусываю язык. Он позвонил так быстро, что я не успела ничего решить. Сказать ему, что наш брак с Лавровым был фиктивным, или молчать? На кону моя судьба, а может вовсе жизнь, тут нельзя ошибиться.
Я всхлипываю. Я не придумываю ничего лучше, как выдохнуть со слезами и замолчать. Пусть думает, что хочет. Я все равно пока не знаю, что говорить.
— Вы правда убиваетесь по нему? — в его баритоне зажигаются искры удивления.
— Бросайте это, Татьяна, он не стоит ничьих слез.
— Я не понимаю, что теперь будет со мной…
— А вот в чем дело, — он издает неясный звук, и мне представляется, что он криво улыбается, а потом проводит ладонью по подбородку. — Тогда повод для слез есть.
— Вы мне угрожаете?
— Я пока не решил, — все тем же спокойным даже вальяжным голосом продолжает Чертов. — Мне нужно посмотреть на вас.
— Я могу послать фотографии.
Он смеется. А я выдыхаю, убрав трубку от лица на мгновение.
Мой язык когда-нибудь сведет меня в могилу. Я ничего не могу поделать с этим, я частенько сперва говорю, а только потом думаю.
— У меня есть ваши фотографии, — бросает Чертов, и я слышу на заднем плане шелест листов. — Вам идут облегающие платья. У вас крутая фигура для ваших лет.
Ну да, конечно. Мне же целых тридцать лет, а для мужчин круга Чертова существуют только молоденькие сочные модели, которых не успел тронуть даже пластический хирург.
— Вы очень странно утешаете вдову, господин Чертов.
— Да, я не умею утешать.
Я слышу хлопок. Кажется, он захлопнул папку и отбросил ее в сторону. И в этот момент я готова спорить на что угодно, что в этой папке лежит досье на мою скромную персону.
Чертов отключается. Он не прощается, не произносит ничего сверху, вместо этого я слышу лишь гудки в трубке.
Вот и поговорили.
Люкс вдруг становится теснее. Появляется стойкое ощущение, что стены придвинулись ближе и оставили мне меньше воздуха.
