И он не стал пытаться меня переубеждать, не стал ни на чём настаивать.
После недолгой паузы он заговорил так, будто прежнего диалога и вовсе не было."
"— Вы сидели у самого входа, в конце очереди, — его ровный голос не соответствовал тому, о чём он говорил. Всё это звучало как признание. Или исповедь. — Синяя кофта. Серые джинсы. Чёрные туфли. Чёрная резинка в волосах. Волосы собраны в хвост. Вы волновались, то и дело перебирали в своей папке бумаги. Наверное, переживали, что чего-то не хватает или что-нибудь забыли.
У меня даже рот приоткрылся от неожиданности. С явным опозданием до меня начинало доходить, о чём он говорит.
Моё собеседование в Volkoff Company…
— День был пасмурный. Шёл дождь. Вы пришли без зонта.
Ощущение реальности происходящего ускользало от меня, возвращая в тот самый день. Я-то его помнила, понятное дело, но чтобы и Волков…
— Вы зашли в кабинет четырнадцатой. Я помню номер напротив вашей фамилии в списке. Выглядели хмурой, немножко уставшей, но собранной, решительной даже… Вы никогда не пытались произвести впечатление, Евгения Станиславовна.
То, как он произносил моё имя… будто гладил. Я попыталась проглотить застрявший в горле ком и вдохнуть поглубже. Не получилось.
— И это первое, что меня впечатлило. Вы не рисовались, не рекламировали себя, не продавали.
Я качнула головой, едва отыскав в себе силы ответить:
— Вас… не было. Вас там не было. На моём собеседовании.
— Был, — шепнул он мне в волосы, и вдоль моего позвоночника прокатилась волна щекочущего озноба, от которой ослабели ноги.
— Я сидел за столом сбоку от вас, пока зам моего отца с вами беседовал. Вы даже не посмотрели в мою сторону.
Я не хитрила. Я и правда понятия не имела, что Волков сидел в кабинете.
— Из… извините.
Он усмехнулся, но совершенно беззвучно — я поняла это по его сбившемуся дыханию.
— А это второе, что меня впечатлило.
Я понятия не имела, о чём он, но Волков будто читал мои мысли:
— Мы встретились позже, и вы едва взглядом меня удостоили. Вежливый интерес, абсолютное безразличие.
Я к такому, если честно, не привык.
Да знал бы он, почему я так усердно прятала глаза… Стоять и неприкрыто пялиться на красивого мужика, который к тому же твой будущий начальник! Я была уверена, что меня за одно это вышвырнут из программы. И, выходит, так умело притворялась, что он принял мой ступор за безразличие.
— Все обычно сразу тают, спешат угодить, заискивают. А вы, Евгения Станиславовна, остались совершенно равнодушной.
