Но чаще всех это удавалось Евгении Станиславовне Мироновой. Правда, нынешний её поступок с лёгкостью бил всё, чем она удивляла его прежде.
И будь он хоть чуточку менее сдержанным человеком, чуть хуже умевшим контролировать свои эмоции, она бы наверняка от души повеселилась при виде его потрясённого лица."
"Эта сумасшедшая и не подумала ему позвонить и поплакаться, надавить на жалость — словом, использовать чисто женский подход. И в такой форс-мажорной ситуации он даже не стал бы в подобном подходе выискивать ничего особенно предосудительного.
Конечно, биться в падучей над испорченными бумагами без толку, но решать вопрос таким радикальным способом…
Он усмехнулся про себя. Евгения обладала редким качеством — она была ответственная и исполнительная до самоотверженности. Не ценить таких работников — себе же в ногу выстрелить. Да, она тоже допускала промашки, но на что она была готова, чтобы их исправить?.. Ну, например, вот на такое.
Андрей, не удержался и бросил взгляд на её виноватое лицо, продолжая копаться в бумагах просто ради проформы, корча из себя большого начальника, исключительно чтобы потешить собственное эго и как-то соблюдать хотя бы подобие субординационных границ.
Она — по факту проштрафившаяся подчинённая, он — строгий начальник.
Так принято. Это по правилам. Таковы их роли.
Он протянул руку за ручкой, которую она вынула из сумки, их пальцы на мгновение соприкоснулись, и по коже будто ток пробежал.
Опасно.
Сейчас он подпишет бумаги, и Миронова растворится из его жизни на целых две недели так же стремительно, как в неё ворвалась.
Настроение вдруг резко поползло вниз. Ситуация складывалась комичная, сюрреалистическая. И это странно било по нервам, как будто… как будто он мальчишка, который умудрился до Нового года разыскать спрятанный от него родителями подарок, а потом выяснил, что этот подарок предназначался не ему.
И сюрреалистичность стремительным образом нарастала, когда он выслушивал объяснения менеджера фирмы, раскаивающимся тоном объяснявшего ему, что они не могут рисковать жизнями персонала, чтобы подниматься в горы.
Сотрудник извинялся так, будто разыгравшийся буран был его личной оплошностью.
Андрей поблагодарил его, заверил, что вопрос снимается просто по факту и никаких претензий у него к фирме нет. Попросил перезвонить, если ситуация изменится. Ему клятвенно пообещали, мол, как только, так сразу.
Евгения Станиславовна, в отличие от него, была открытой книгой.
