– И как вы попали в дом? Он сказал, что никого сегодня не ждет.
– А я сюрпризом. – Женщина театрально развела руками, отчего декольте стало особенно глубоким. – Не поняла, кто я?
– Догадываюсь, что не горничная, иначе не стали бы мусорить в гостиной.
«Личная жизнь» несколько поменялась в лице.
– Му-мусорить? – От возмущения она начала чуток заикаться. – Ты издеваешься или правда меня не узнала?
Для наглядности мадам помахала растопыренными пальцами у себя перед носом, видимо, намекая на подкрашенное лицо.
Не исключаю, что откровенный наряд был магическим и вместе с платьем в комплект шли прическа, маникюр и вечерний макияж. Надеваешь такое и стоишь красивая, как кукла в неопределенном возрасте.
– Нас не знакомили, – покачала я головой.
– Я. Прима. Королевского театра! – Чеканя каждое слово, она приблизилась ко мне настолько, что в нос ударил запах ее духов. – Мой портрет украшает первые полосы всех газетных листов Но-Ирэ.
Сама от себя не ожидая, я звонко чихнула и промычала:
– Отодвиньтесь, пожалуйста, мадам прима.
От вашего благовония у меня свербит в носу.
– Мадам?! – рыкнула она. – Ты назвала меня «мадам»? Мы почти ровесницы!
– С первого взгляда, конечно, не скажешь, но, выходит, к тебе можно по-свойски? – отодвигаясь от этой доморощенной актерки, пробормотала я. – Ты знаешь, меня искренне беспокоит, кто именно будет убирать безобразие, которое ты тут навела.
В воцарившейся на секунду тишине щелкнул замок. Отворилась входная дверь.
Злой сквозняк задул половину свечных огоньков, а следом прозвучал более чем сдержанный голос хозяина дома:
– Какого демона здесь устроили жертвенный алтарь?
У меня вырвался громкий издевательский смешок. Если до этого магистра интересовало лишь неожиданное преображение интерьера, то теперь он заметил нас с примой. Категорично вспыхнула люстра, залив холл безжалостным ярким светом. Надо было стереть с лица глумливую ухмылку, но я просто не успела.
– Хэйзер, – прокомментировал Рэнсвод и поморщился: – Что…
– Я пришла к тебе! – с театральным надрывом воскликнула она.
– Это ясно, – сухо отозвался он. – Я не пойму, что на тебе надето. Прикройся чем-нибудь, бога ради.
Она испуганно моргнула и скрестила руки на груди. В общем, прикрыла, как сумела, полуголое декольте.
– София! – рявкнул магистр таким тоном, словно мы вновь оказались в учебной аудитории и он планировал распять меня за плохо сплетенное заклятие.
