– Видимо, вы не увидели рисунок.
Взгляд невольно переместился с его мрачного лица на незнакомые символы, неряшливыми кляксами пятнающие крепкое предплечье.
– Как вы себя чувствуете, София? – резковато спросил Рэнсвод. – Жар, ломота в теле. Нехарактерные вспышки магической силы. Стихийные, бесконтрольные заклятия, на которые вам никогда не хватило бы магии. Такие плетутся подсознательно и исчезают сами по себе. Первый признак, что не маг управляет даром, а наоборот. У вас болит плечо. Я заметил, как вы морщились на экзамене.
Ничего не пропустил?
– Плечо действительно болит, – покусав нижнюю губу, через паузу призналась я и промолчала о связующих чарах, наложенных на Финиста.
– Когда вчера вы шустро сбегали с крыши, то забрали с собой мой магический дар. Вы должны были почувствовать изменения, – резюмировал он.
– Вы пытаетесь меня обвинить в краже? – скривила я губы.
– Я пытаюсь помочь, София, потому что сейчас моя магия вас сжигает.
В кабинете поселилось молчание. Я силилась что-нибудь сказать или хотя бы проблеять, но меня покинул дар речи.
Да и в голове стало пусто. Не каждый день узнаешь, что вместо простуды на крыше преподавательской башни подхватила чужую магию и пришло время обряжаться в покойницкий саван.
– То есть у меня не лихорадка. Я по-простецки тут стою перед вами и тихо умираю? – дрогнувшим голосом переспросила я.
– Вы уловили суть.
Рэнсвод говорил так серьезно, что не оставалось сомнений: не обвиняет, не врет и не запугивает.
У меня опустились руки. Сумка соскользнула с плеча и упала под ноги.
На пол выкатились самописные перья, и выскользнул дурацкий табель успеваемости.
– Выходит, вы были в курсе, чем мне грозит ваша магия, но почему-то не попытались найти. Я даже не пряталась!
– А я не разглядывал вас в темноте, – признался он. – Вы в любом случае появились бы на пересдаче.
Обвинения отскакивали от Рэнсвода, как мячи – от стены. И внутри всколыхнулась волна гнева.
– Что нужно сделать, чтобы вернуть вам дар? – с ледяными интонациями спросила я.
– Показать метку, на этом все закончится? Отвернитесь, я сниму одежду.
Рэнсвод невозмутимо наблюдал, как я со злостью стаскиваю мантию, швыряю ее на диван и трясущимися руками поспешно хватаюсь за ворот простого платья. Верхняя пуговка, самая тугая, выскальзывала из влажных нервных пальцев.
– Остановитесь, София. Все гораздо сложнее, чем вы думаете, – спокойно попросил он притормозить с раздеванием. – Я должен объяснить, с чем вы столкнулись.
– Очевидно.
