Я же чувствую себя чужой, будто между мной и окружающим миром натянута прозрачная пленка.
Таня смотрит сочувственно. Сжимает мою руку под столом и что-то шепчет, чтобы успокоить, однако я трясусь как осиновый лист. Нет, мне не холодно, но все настолько ужасно, что подкрадывается мысль: а вдруг с Мишей что-то случится? Вдруг он не приедет сюда?
Чер-р-рт! У меня настоящая истерика!
Взгляд скользит по залу. Кто-то из коллег поднимает бокал, глядя на меня и я заставляю себя улыбнуться, поднимая стакан в ответ.
Внутри меня всё клокочет. Улыбка становится маской, за которой скрываются тревога и боль. Я должна быть сильной, должна сохранить лицо, но мысли о том, что с Михаилом может произойти что-то ужасное, не покидают меня. Я больше боюсь за него, чем за себя.
Я должна быть здесь. Но время тянется, как резина. Проходит час, полтора, настроение людей поднимается, я же наоборот… Ощущение, будто только что потеряла несколько лет жизни. Голова раскалывается, сердце не может успокоиться, на языке имя Миши…
Где же ты, Загорский?
— Ты чего трясешься, Саш? Прекрати! Все будет хорошо! — говорит Таня, сама же ежеминутно снимает с блокировки экран, чтобы убедиться, что нет ни сообщения, ни пропущенного звонка.
— Столько времени прошло! — жалобно тяну я, шаря глазами по огромному залу, посреди которого танцуют люди.
Именинница в красном платье идёт к нашему столу. Отмечаю, что прическа совершенно ей не подходит. Ежусь, потому что разговаривать с ней — последнее, чего я хочу.
— Давай хотя бы на лоджию выйдем? — предлагаю Тане.
— Нет, он сказал никуда не выходить.
— Да мало ли, что он сказал, — цежу сквозь зубы. — Я тут уже дышать не могу!
— Надо, солнце. Надо. Обстоятельства требуют быть терпеливыми. Я уверена, твой муж вот-вот приедет, — шепчет она, наклонившись ко мне.
Поймав мой взгляд, именинница посылает мне воздушный поцелуй и проходит мимо. Слава тебе господи…
Телефон Тани оживляется. Она резко тянется к нему и, открыв сообщение, читает. Я же пытаюсь не смотреть, хоть и не терпится узнать, что он там написал.
— Ну, — тороплю ее."
"— Говорит, чтобы мы вышли из зала. Там люди спускаются на парковку, — говорит она ровно и тихо. — От них не отстаем. Теряемся в толпе. Будем внизу — он даст подсказку, куда дальше. Поднимайся, Саш.
Господи. Это абсурд какой-то. Никогда в жизни ни от кого не скрывалась и не чувствовала себя такой беспомощной. А сейчас… будто попала в криминальный боевик.
Поднимаемся.
