Большой стол из тёмного дерева, рядом с ним еще один, длинный, с множеством мягких стульев, В углу кожаные угловые диваны и низкий столик. В комнате есть еще пара дверей в другие помещения.
Константин сидит в большом кресле за столом и лениво вертит в руках шариковую ручку, наблюдая, как я прохожу.
Останавливаюсь возле длинного стола и осматриваюсь. Мужчина сканирует меня взглядом, изучая, а я обращаю внимание на его стол: пара папок, какие-то бумаги, письменные принадлежности, монитор и пепельница.
— Светлана, принеси нам горячий чай и что-нибудь сладкое, — просит он, нажимая на селектор, и вновь обращает на меня внимание. А мне становится нехорошо. По телу разливаются жар и слабость. Это, наверное, нервное.
— Снимай кофту и садись, — Константин указывает на один из диванов. Подчиняюсь, скидываю кардиган, вешаю его на спинку стула и иду к диванам. Прохладно здесь, я бы даже сказала холодно. Мурашки пробирают настолько, что я обнимаю себя руками. Как Адамади не замечает этого холода? На нем одна рубашка с закатанными рукавами.
Сажусь на диван, продолжая рассматривать детали кабинета. На стене большая плазма, по которой идут какие-то таблицы и скачут цифры, а на стене, позади Константина, карта древнего мира. Адамади открывает одну из папок и начинает изучать содержимое, а я зачем-то рассматриваю его руки, зависая. Смуглая кожа, переплетение вен, кожаный браслет часов, длинные пальцы. Такие руки можно нарисовать, есть а них своеобразная мужская красота, граничащая с силой.
— Что не так с моими руками? — вдруг спрашивает мужчина, продолжая изучать бумаги. Как он все замечает?
— Все так, просто… Просто смотрю, — отвечаю я и отворачиваюсь к окну, растирая плечи. Меня начинает немного трясти, по телу проходит озноб, и тяжелеет голова. Какое-то время чувствую на себе его пристальный взгляд а потом дверь в кабинет распахивается, и с подносом в руках входит секретарь.
— Чай на столик, к диванам! — командует Константин, и Светлана опускает поднос рядом со мной.
— Не знаю, что вы любите, тут конфеты с орехом, щербет и миндальное печенье, — говорит мне женщина и сама разливает чай по чашкам.
— Спасибо, — киваю ей.
Не успевает женщина выйти, как в кабинет проходит Виктория, громко цокая каблуками. Кажется, она нас не замечает, снимает на ходу пальто и шелковый шарфик, спеша к Константину.
— Это невыносимо! — возмущается она, кидая пальто на один из стульев.
