Очень влажная, до такой степени, что сама стесняется, сжимая ножки, но сдерживает рвущийся стон, оттого что я задеваю клитор. Никакой подготовки, накрываю ее рот рукой, чтобы никто не слышал ее вопль и вхожу в нее одним грубым рывком. Это больно… Я знаю, я, мать твою, чувствую! Потому что она до сумасшествия узкая и маленькая, настолько, что мне самому больно. Замираю, утыкаясь ей в волосы, глубоко вдыхаю нежный запах, еще и еще, стискиваю бедра, потому что чертовски трудно себя контролировать.
— Твоя проблема в том, — шепчу, делая плавный толчок, — что ты ждешь боли, а она только в твоей голове.
— Еще один толчок, наматываю ее волосы на кулак, притягивая к себе, заставляя прогнуться сильнее. — Чем раньше ты себя отпустишь, тем быстрее привыкнешь. Попробуй впустить меня, попробуй прочувствовать, попробуй трансформировать боль в удовольствие.
Запускаю вторую руку между ее ножек, нахожу клитор и сжимаю челюсть от того, что он пульсирует под моими пальцами. Делаю несколько плавных движений и вхожу в нее глубже, почти до самого конца, потому что она впускает меня.
Она не может ничего контролировать, вся власть у меня,
— Да, вот так, — шепчу ей на ухо, покусывая мочку. По телу несется обжигающая волна, кровь закипает, мышцы сводит судорогами. Очень вкусная девочка. Повторяю толчки, немного ускоряясь, не отпуская клитор, продолжая терзать нежную плоть, чтобы не приходила в себя, и получаю долгожданный стон, который она не может сдержать.
Почему я выбрал именно ее? Нетронутую, чистую девочку.
Потому что такие, как она, не умеют притворяться и симулировать. У Софии все честно, на эмоциях и инстинктах, она еще не научилась лгать и притворяться. Если ей больно-она плачет, если хорошо-не может этого скрыть, как бы ни хотела.
От каждого моего толчка она сдавленно стонет и сжимает бедра сильнее, тем самым стискивая член, вынуждая меня хрипло рычать ей в ухо. Мне оху*нно хорошо, а ей от этого больно.
— Расслабься, я сказал! Впусти меня! — требую, поворачиваю голову к себе и впиваюсь в губы, чтобы полностью отключить ее контроль.
Все! Терпеть и сдерживаться нет сил. Я сам себя уже не контролирую. Слишком вкусная девочка. Углубляю поцелуй и начинаю двигаться быстрее, грубее, глубже, сильнее, растирая клитор. Поглощаю ее вопли, чтобы нас не услышали, ощущаю, как трясутся ее бедра, как девочка шокировано замирает и вскрикивает в мои губы, содрогаясь, начиная оседать.
